Анатолий Заусайлов: Леонид Левин – «человек, ожививший Хатынь»

Его мемориалы в Хатыни, «Прорыв» в Ушачах, «Яма» в Минске (еще он начинал работу на д комплексом в Тростенеце, но тот был закончен уже после смерти Леонида Левина) знает весь мир. И их уж никак нельзя отменить. В свое время во время визита в СССР президент США Ричард Никсон настолько был потрясен мемориалом в Хатыни, что написал в книге почетных гостей, что увиденное в «Хатыни»  должно служить вечным напоминанием человечеству о том, как важно сохранять мир и не допускать ужасов войны.  Хорошо бы Трампу показать эту запись.

А ведь мемориал рождался непросто. Леониду Левину тогда не было и 30 лет, когда его проект, а также Юрия Градова, Валентина Занковича и скульптора Сергея Селиханова выиграл республиканский конкурс. Авторы облазили и исследовали каждый метр бывшей деревни, разыскивая старые фундаменты домов, колодцы, контуры улиц.  Решили не менять рельеф местности, а вписать памятник в существовавший ландшафт.

Министр культуры СССР Екатерина Фурцева была против: «Это что за работа? Это же издевательство над искусством! Что скажут потомки, когда увидят такого старика? Оборванного, несчастного… Неужели нельзя было поставить фигуру солдата, спасшего детей? …Кто разрешил все это?.. Здесь и близко нет НАШЕГО искусства! Памятник нужно сносить. Под бульдозер».

Отстояли. А еще решили, что у мемориала должен быть свой голос, свой звук. Так в «Хатыни» появился тревожный набат. Колокола спрятали внутрь каждой бетонной печной трубы.

- И ожила Хатынь. Ударил колокол в самом дальнем конце бывшей деревни — там, где сожженный вишневый сад. Будто кто-то глубоко вздохнул, вскрикнул. Звук теряет силу, вот-вот растворится в темноте и тишине, но… Заговорил второй колокол, третий, четвертый…- так описывает момент, когда они «включились», сам Левин.

Еще одна пронзительная работа, созданная Левиным, – мемориал детям – жертвам войны в Красном Береге, что на Гомельщине.

Это мемориал еще называют «Детской Хатынью» или «Детским Освенцимом». И это, пожалуй, не натяжка и не преувеличение. Смотришь на него, слушаешь рассказ экскурсовода, и мурашки по телу. Тут затихают даже самые шумные посетители из подростков. Здесь не скрывают слез даже здоровые мужики.

Всего через донорский концентрационный лагерь «Красный Берег» прошло 1990 детей. Точно известна судьба только пятнадцати. Белорусы особо подчеркивают, что полного восстановления генофонда нации не удалось добиться и спустя восемьдесят лет.

По задумке Леонида Левина, Комплекс напоминает солнце с расходящимися в разные стороны лучами. Вокруг – яблоневый сад. Символ жизни.

Каждая деталь мемориала глубоко символична. Выходишь из автобуса и перед тобой фигура девочки – худенькой, беззащитной, пытающейся поднятыми над головой руками защититься от ужасов войны. Она стоит на красных камешках, символизирующих капельки детской крови.

От площади, как лучи, расходятся аллеи. Одна из них черная – цвета скорби. Она ведет к мертвому классу. 21 парта, за которые никто не сядет. На доске нет уравнений или словарного диктанта. На ней выбито письмо пятнадцатилетней Кати Сусаниной – отцу, которое так и не дошло до адресата…