Свой среди своих

 Фото: РИА Новости

НАЗЫВАЛ СЕБЯ ПОДКИДЫШЕМ

Кажется, он родился с золотой ложкой во рту: в роду сплошь дворяне, советская элита и знаменитые художники. Да и у самого, и внешность, и манеры, и бархатный голос – аристократ, иначе не скажешь. Но в такой родословной есть и обратная сторона.

«Меня долгое время тяготила ответственность, что я из семьи тех самых Михалковых, где в роду были Кончаловский, Суриков. Что к нам в гости запросто захаживают великие, - поделился Никита Сергеевич в своей книге-автобиографии.

- Однажды Святослав Рихтер всю ночь играл для родителей на рояле, а я из-за этого проспал в школу. Тяготило меня все это настолько, что однажды я признался учительнице: «Я на самом деле подкидыш. Меня в развалинах нашли».

Мальчик был настолько убедителен, что учительница поверила, вот ведь актер!

- Как трудно, наверное, растить чужого ребенка, - посочувствовала учительница, вызвав маму в школу.

«Как же меня потом за это выпороли дома…», - вспоминает Михалков.

Родители дали сыновьям самое главное - свободу выбора и иммунитет к окружающему миру. Никаких душещипательных историй, как что-то запрещали или помогали и направляли, все немного прозаичнее. Делай что хочешь, за последствия ответишь.

- Ни-ког‑да отец не «принимал участия» во мне в плане карьеры, жизненных удобств или просто направления по жизни, - вспоминал Михалков. Ни в том, чтобы меня «поступать» в институт, ни в том, чтобы освобождать от армии… Никогда!

ДОКАЗАЛ, ЧТО УМЕЕТ

Вся его жизнь – словно кадры из кинофильма, каждый логично вытекает из предыдущего.

Вот он подросток. В школе учится так себе, особенно тяжела математика. В старших классах даже перешел в вечернюю школу.

- По математике мне достаточно было тройки, главное — скорее закончить школу и стать артистом! – признавался Никита Сергеевич. - Даже выбора никакого не существовало. Я с детства был приговорен к этому по собственному желанию.

Окончательно он понял это в тринадцать лет, когда занимался в театральной студии при Театре имени Станиславского и снялся в массовке фильма «Солнце светит всем», о слепом учителе, потерявшем зрение на фронте. Получил две секунды экранного времени, его фамилии даже в титрах нет. Но магия кино затянула.

В восемьнадцать снялся в «Я шагаю по Москве» и проснулся знаменитым. На съемках случился небольшой конфликт: Никита потребовал гонорар больше, чем ему причиталось, так старший брат Андрей подучил. Рисковал, что заменят на другого артиста, но все-таки выбил повышенную ставку.

В 21 год был отчислен из театрального училища за то, нарушил запрет на съемки, и перешел во ВГИК на режиссуру.

В 27 наткнулся на заметку о пропавшем золоте большевиков и задумал со сценаристом Володарским свой первый полный метр, тот самый «Свой среди чужих, чужой среди своих».

- Фильм коммерческий, но интересный, - одобрила сценарно-редакционная коллегия. Но пришлось сначала послужить на флоте на Дальнем Востоке.

В 28, временно вернувшись, приступил наконец к съемкам и вскоре проснулся уже известным режиссером.

- В этой картине мы как бы доказывали, что все умеем, - вспоминал Михалков. - Она поэтому так перенасыщена всякими трюками, пластическими поворотами. Это был единственный раз в жизни, когда я писал роль для себя.

Вот так все у него и завертелось, и пошло-поехало. Все на бегу. Даже с женой Татьяной расписался прямо во время работы. Натурные съемки для фильма «Свой среди чужих» проходили в окрестностях Баку и Грозного. В чеченском ЗАГСе и провели церемонию. Регистрацию едва не сорвала мышь, которая в панике выскочила прямо под ноги. Невеста запрыгнула на стул, так, склонившись, и расписалась в документе.

Это был второй и последний брак Никиты Сергеевича. Первый, с Анастасией Вертинской, времен учебы в Щукинском училище, распался, оба были слишком похожи, слишком одержимы работой, а два амбициозных человека в одной семье многовато. Сын Степан от этого брака попробовал себя в кино, но стал предпринимателем.

Зато с длинноногой блондинкой манекенщицей, любимицей Вячеслава Зайцева, похожей внешне на британскую супермодель Твигги, все сложилось удачно. Больше полувека вместе.

Недаром говорят, что за каждым успешным мужчиной стоит хорошая жена, а крепкий тыл помогает в карьере.

 Фото: Владимир ВЕЛЕНГУРИН/kpmedia.ru

ОПЫТ

НАУЧИЛСЯ НЕ ОСТАНАВЛИВАТЬСЯ

 Всю жизнь в работе. Иногда спит по четыре часа

«Дворянское гнездо», «Красная палатка», «Раба любви», «Сибириада», «Родня», «Вокзал для двоих», «Полеты во сне и наяву», «Жестокий романс», «Утомленные солнцем», «Сибирский цирюльник», «Статский советник», «Мне не больно», «Жмурки», «12»… Главное – не останавливаться.

Этому его научил польский режиссер Ежи Кавалерович, которому понравился «Свой среди чужих, чужой среди своих».

- Сразу начинай новую картину, - дал совет Кавалерович.  - После того как я снял успешный фильм «Поезд», я потерял 20 лет жизни. Я брал сценарий — один, второй — и откладывал, боясь снять хуже. Надо уметь сжигать мосты, чтобы начать делать что-то новое.

Михалков принял совет серьезно. С тех пор то снимается в картинах других режиссеров, то сам снимает, все вперемешку. Спит иногда по четыре часа. Трудоголик? Перфекционист? Все вместе. 

Для актера ведь что важно? Чтобы зритель ему поверил.  

- Когда к тебе подходит бригадир осветителей и говорит: «Блин, Сергеич, вот это кино!», то это важнее любых абсолютно статей кинокритиков, киноведов. Это мнение изнутри. Когда люди шесть лет снимают одну картину... и не хотят заканчивать съемки, потому что они не хотят, чтобы кончилась эта атмосфера, — это и есть критерий того, что вы делаете большое кино по-настоящему.

В ОДНОЙ СВЯЗКЕ

ДОВОДИТ СЦЕНУ ДО КОНЦА

Коллектив терпит его деспотизм, потому что он — ради результата

- Он крайне авторитарный, безусловный лидер, - рассказывал Александр Адабашьян. - В общении это, конечно, доставляет неудобства. Ну а на площадке должен быть один гений. И у Никиты это всегда режиссер. И не уходил у него никогда никто с площадки, потому что все всегда знают, к кому и почему они идут. И все рвутся с ним работать.

Одни и те же люди работают с Михалковым годами. Когда вместе творишь, проникаешься магией, а без нее никак. Иногда режиссеру приходится быть деспотом, но все терпят, знают: результат того стоит. Большое кино требует и больших жертв.

Днепропетровск. Съемки «Родни». Сцена на вокзале. Пятьсот человек массовки. Финальный эпизод. Нонне Мордюковой не удается сказать фразу «Эх ты!» так, как нужно режиссеру. Один дубль, второй… Пятнадцатый… 27-й… Расстроенная актриса уходит с площадки. Режиссер кричит в микрофон: «Нонна, вернись!».  Опять объясняет:

- Я тебя оскорбляю, ты рыдаешь... Это ужасно. Меня люди ненавидят, и ты меня ненавидишь.

Оператору Павлу Лебешеву велел включить камеру незаметно, чтобы не сбить актрису с настроя.

На 28-ом дубле прозвучало заветное: «Снято!»

- Сволочь! Я и до этого так же говорила! – в сердцах высказалась Мордюкова.

- Девяносто, сто процентов людей не отличили бы этот дубль, который вошел в картину, от предыдущих, - соглашается Михалков. - Понять, что в этот раз было именно так, как надо, мог только я. Кино — это живая вещь. Кино мстит невероятно, если ты не выложился. Два или три раза в жизни я не доводил сцену до конца. Никто этого не замечал, но я каждый раз опускал глаза на этом моменте.

Когда в нижегородской области снимали «Утомленные солнцем», по сюжету – жара, а лето, как нарочно, холодное, у артистов пар шел изо рта. И что придумал режиссер? Заставил актеров выпить ледяную воду. Пар идти перестал, но многие потом заболели.

В этой картине снималась и семилетняя дочь режиссера Надя. В перерыве ее обогревали в пуховике, а во время съемки она раздетой бежала купаться. Лето же!

Другая сцена проходила в бане, вот там была жара так жара. А съемки – несколько часов. Девочка продержалась до самого конца, боялась сказать папе, что ей нехорошо, а потом упала в обморок.

Из-за аномального холода облетели листья на деревьях, подумали, что осень наступила. И вся съемочная группа рисовали листочки, вырезала и приклеивала скотчем к веткам. «Знойное» лето удалось. И оно того стоило: эта лента в 1995 году получила   «Оскар» как «Лучший фильм на иностранном языке». 

 Фото: Николай ГНИСЮК/РИА Новости

РАДИ ОДНОГО КАДРА

КИНО – ЖИЗНЬ

Он не может снимать любой подвернувшийся под руку сценарий, потому что процесс работы режиссера требует долгого «прорастания» в материал. И обязательное условие – получать удовольствие от работы

- Снимать кино — это настолько сложный и тяжелый процесс, что если при этом еще и не получать удовольствия, то нет смысла этим делом заниматься, - говорит Михалков. Для меня кино — моя жизнь.  

Сниматься у него хотели многие известные артисты. Готовы были даже на несколько секунд в фильме. Олегу Басилашвили в фильме «Несколько дней из жизни Обломова» досталось полминуты без слов, Валентину Гафт в «Утомленных солнцем» - 20 секунд, а Людмиле Гурченко в «Обломове» - три секунды.

У Михалкова мечтал сняться Сергей Маковецкий. И вот режиссер затеял снимать «12», ремейк ленты американского режиссера Сидни Люмета «Двенадцать разгневанных мужчин». Намеченный на одну из ролей Олег Меньшиков отказался: узнал, что нужно выбрить лысину на голове.

- Тут я и позвонил Маковецкому, - вспоминал Михалков. - Спрашиваю: «Ты в Бога веруешь? В церковь ходишь?» «Да», - отвечает. «Так вот, - говорю, - Он услышал твои молитвы». 

И роль удалась, и фильм, перенесенный на русскую почву,  получился, что бывает не так часто в случае с ремейками.

Он всю жизнь слышит в свой адрес как критику, так и хвалы: «гений», «шедевр» и тому подобное. Но живет по поговорке: собаки лают, а караван идет.

Что касается собственной гениальности, то на такие вопросы ответ один:

- Нет у меня отношения гениальности к своим работам. Когда смотрю старые фильмы, не верится, что я это снял.