Леонид ЮЗЕФОВИЧ: Человек - раб своей эпохи

Фото: kpmedia.ru

НЕ ВЫМЫШЛЕННЫЕ ГЕРОИ

Леонид Юзефович выпустил документальный роман «Таитянка из Кронштадта». Это подлинная история его двоюродной бабушки – певицы и танцовщицы Беллы Шеншевой.

Ее нельзя назвать ключевой фигурой Серебряного века, в отличии от режиссера Всеволода Мейерхольда, в чьем театре какое-то время играла Белла под псведонимом Казароза. Но на примере судьбы миниатюрной артистки можно понять масштаб трагедии богемы, попавшей в горнило Первой мировой

Казароза уже фигурировала в произведении Леонида Юзефовича. По одноименной книге был снят фильм с Оксаной Фандерой в главной роли. Однако писатель признался, что чувствует вину перед двоюродной бабушкой, за то, что пользовался ее именем в художественном произведении.

- Мне захотелось написать подлинный роман о моей двоюродной бабушке, потому что реальная жизнь человека всегда интереснее вымышленной. Вы знаете, как строится исторический роман? Обычно там есть подлинные персонажи, реальная обстановка и находится вымышленный герой, который связан со всеми реальными действующими лицами.

И в моей книге действуют не вымышленные герои, а подлинные. Но они малозаметные в масштабах эпохи. Моя героиня была связана с очень многими знаменитостями того времени, дружила с ними, выходила замуж. Ну и так далее.

МОНГОЛЬСКИЕ МОТИВЫ

- Вторым мужем Казарозы ведь являлся дядя Татьяны Яковлевой – большой любви Владимира Маяковского. Чем еще интересен герой?

- Помимо того, что Александр Яковлев являлся супругом моей двоюродной бабушки, мне интересно еще и то, что он был первым русским, а, может, и европейцем, рисовавшим Монголию. Здание Казанского вокзала в Москве спроектировал архитектор Алексей Щусев с девизом: «Россия – это ворота из Европы в Азию». Поэтому там все росписи должны были быть на азиатские темы.

И вот Яковлев должен был расписать зал ожидания для пассажиров третьего класса. А чтобы набраться азиатских впечатлений, он выпросил себе командировку в Японию. Но по дороге попал в Монголию, провел там два месяца и сделал первые зарисовки монголов.

Яковлев был портретистом, его интересовали люди. А если вы посмотрите картины Рериха с монгольскими сюжетами, то найдете там космические пейзажи, знаменитая его картина «Мать Чингисхана» - это все мифопоэтика.

А Александр Яковлев нарисовал монгольских князей, монахов буддийских монастырей.

У Рериха они все представители своей культуры и цивилизации, а у Яковлева – просто люди. Потом Александр Яковлев рисовал китайцев, японцев, путешествовал по Африке, и везде изображал обитателей этих мест. Этим он и знаменит, и замечателен.

- Что в вашей семье говорили о Белле Шеншевой?

- Часть старшего поколения моей семьи были людьми не с самыми легкими характерами. Мой дед убежал из дома после пятого класса гимназии. И больше никогда под родительский кровь не вернулся.

Насколько я знаю, у них никогда не было близких отношений с Казарозой. Я ничего о ней не знал. Но у нас дома хранилась книжка воспоминаний о ней, которую собрал ее последний муж (журналист, театральный критик, драматург Николай Волков – прим. ред). Я читал ее. Книга была издана тиражом четыреста экземпляров в 1930 году и стала последним неподцензурным изданием в СССР. Муж Казарозы издал ее за свой счет. Позднее это было невозможно в СССР до середины 80-х годов.

Также у меня дома остались две вещи моей бабушки, одно из которых – кресло. А жена моего деда знала какие-то женские вещи, связанные с Казарозой.

- Много автобиографичного ведь и в других ваших романах.

- В «Журавлях и карликах» все, что касается истории Шубина, - это моя собственная жизнь. Мне уже тогда писали, что вот Юзефович такой подхалим, что даже главного героя назвал Шубиным. Но это достаточно распространенная фамилия. Я написал этот роман до того, как познакомился с Еленой Шубиной.

Раньше я давал своим вымышленным героям фамилии моих школьных учеников. У меня их было много. Я много лет работал в школе и помню всех своих учеников.

Но иногда я давал фамилии и друзей своей юности, которых почти уже никого не осталось.

КАК МЕЙЕРХОЛЬД ВЕРНУЛСЯ В РОССИЮ

- В «Таитянке из Кронштадта» вы много внимания уделяете Всеволоду Мейерхольду. Зачем он возвратился в Россию, когда безопаснее было оставаться за границей? 

- Никто никогда не знает, что с ним будет, как изменится время, как ты сможешь в этом времени существовать. Конечно, Мейерхольд понимал, что безопаснее остаться в Европе, но, с другой стороны, у него возникала мысль, что может, как-нибудь и обойдется.

В 1919 году у Мейерхольда обнаружили ревматизм плечевого сустава. В это время красные заняли Крым. И в советских газетах писали, что это абсолютный триумф Советской власти – окончательный и бесповоротный.

В мае 1919 года Всеволод Мейерхольд уезжает в Крым, сидит там на пляже и греет свое больное плечо. Через две недели туда заходят Деникинцы. Мейехольд в это время уже много сделал для того, чтобы считаться врагом белых.

Он бежит из Крыма на рыбачьей фелюге в Новороссийск, где в это время живет его замужняя дочь. И к ней туда из голодного Петербурга приехала его жена и еще две дочери.

Но через неделю белые приходят и в Новороссийск. Однако Мейерхольд не может сидеть дома, он ходит по улице, где его узнает драматург, чью пьесу он поставил пятью годами раньше в Мариинском театре. Тогда этот драматург был счастлив, что его познакомили с этим замечательным режиссером. Но теперь он пишет на него донос, что вот тут ходит коммунистический режиссер Мейерхольд. И Всеволода Мейерхольда сажают в тюрьму. Тогда он прошел на волосок от смерти. Деникин подписал на него прошение: «Судить», а суд означал расстрел.

Всеволода Мейерхольда спасло только то, что в это время белые уже откатывались к Черному морю. Вот эта история про то, как никто ничего не понимает.

Это нам сейчас кажется, что они все знали в 1919 году, что поход Деникина на Москву окончится разгромом. Да никто еще даже не ждал похода Деникина.

Вот я сейчас читаю книгу Владимира Короленко, как он жил в Полтаве, и как там два раза в квартал менялась власть. И никто ничего не понимал, включая самого Короленко. 

Дирижеры этого спектакля находятся на таком расстоянии от человека, что нам этого не понять.

ЖИЗНЬ, НАВЕРНОЕ, ПРЕДОПРЕДЕЛЕНА

- Казароза живет своей привычной жизнью на фоне революции, гражданской войны и прочих социальных катаклизмов. Эти события трагически сказываются на ее судьбе. Но Казароза словно живет в бессознательном состоянии и воспринимает все как свои личные неудачи. Это правильное прочтение «Таитянки из Кронштадта»?

- Это про то, что человек может не иметь никаких политических убеждений, но эпоха все равно им распоряжается. Он все-таки раб своего времени и живет в нем.

Обычный человек не может противостоять эпохе и главенствующим веяниям. Наверное, его жизнь предопределена.

А еще это роман о том, как порой странно переплетаются человеческие судьбы, истории. Что вообще с людьми делает время, и как они меняются в зависимости от него, как пытаются к нему приспособиться. Большинство неудачно, но есть и удачные примеры.

Взяв биографию Казарозы, этой малозаметной фигуры, я попытался показать, как менялся этот мир, как он умирал, исчезал, возрождался во время Первой мировой войны, революции и гражданской войны.

- В финале «Зимней дороги» вы описали встречу потомков Анатолия Пепеляева и Ивана Строда. Сейчас общаетесь с ними? 

 - Книга вышла десять лет назад. Встреча потомков красного командира Строда и белого генерала Пепеляева произошла в 2018 году. У меня есть все их адреса. Я с ними связываюсь, поздравляю с праздниками, но не поддерживаю близких отношений. 

Внук Анатолия Пепеляева живет в Ташкенте. Внучка Ивана Строда – в США. Поэтому не получается общаться часто.

«ОЧЕНЬ ЛЮБЛЮ БЕЛАРУСЬ»

- Связывает ли вас что-то с Беларусью?

- Моя диссертация как раз связана с историей великого княжества Литовского, чье полное название - Великое княжество Литовское и русское. (Практически все земли современной Беларуси в XIII–XVIII веках входили в состав этого государства – прим. ред).

И вообще, я очень люблю Беларусь. Мне очень она нравится.