Тимофей Царенко: Дети сбиваются в племя

На днях в Москве состоялся масштабный рейд по местам молодёжных сборищ. Задержали множество подростков. Зачем? Одни говорят о битве за общественный порядок, другие ссылаются на профилактику нарушений этого порядка.

 А лично у меня складывается впечатление: некоторые взрослые видят в детях прежде всего источник проблем. Но что происходит на самом деле? Давайте разбираться.

 Наша психика на протяжении подавляющей части истории человечества развивалась в рамках такой формации, как племя. Все наши социальные потребности, эмоциональный комфорт и чувство безопасности эволюционировали в малой группе.

 Потребность быть среди своих глубоко укоренена в нас. Другими словами, когда вокруг есть бабушки, дедушки, родители и, в идеале, дети разных возрастов, — нам комфортно и безопасно. В такой формации нас не съест лев, а в случае травмы — помогут и поделятся едой. Без людей рядом нам плохо и страшно. Это в первую очередь вопрос биологии. Мы так устроены. На это опираются наша история, наша культура, наши привычки.

 К сожалению, современный мир диктует несколько иные условия существования. Мы фактически обособлены в семейном кругу. А это крохотная группа из пары взрослых и, в лучшем случае, одного брата или сестры. И давайте будем честны: нередко ребёнка растит один родитель, на которого ложится огромная нагрузка.

 Что же в таком случае делают дети?

 Создают своё племя. Самый крутой для родителя вариант — когда это племя приобретает форму кружка по интересам, спортивной команды или волонтёрского движения. Там есть сверстники, есть младшие и старшие группы и взрослый наставник, а лучше — несколько. Почему это хорошо? В такой группе ребёнок несъедобен для хищников. Его сложнее заманить в деструктивный культ. Всевозможные охотники на детей обходят такого ребёнка стороной. Он трудная добыча. Если ребёнку плохо, это увидят, о нём позаботятся, скажут вам. И не будут бояться, что вы атакуете ребёнка, а не его проблему.

 Но бывает иначе: возникают детские немодерируемые сообщества — косплей-группы, компании тех, кого мы называем неформалами. В таких группах случается всякое: иногда проявляются наши лучшие черты, иногда вылезает наша внутривидовая агрессия. Там дети взрослеют и там же сепарируются от взрослых.

 Но это далеко не главная проблема родителей, это всё решаемо. Главная сложность подобных групп в том, что они совершенно непрозрачны для самих родителей. Взрослые не понимают, что там происходит. Зачастую даже разбираться не хотят. Неизвестность рождает враждебность. Невежество рождает ненависть. И возникает конфликт. Стена отчуждения, за которой ребёнок будет молчать, утаивать проблемы и вообще вести себя как чужой человек.

 Снова вопрос: почему?

 Потому что он защищает своё племя. Потому что главный его страх не в том, что в самом племени произойдёт что-то не так, а в том, что родители, дабы этих проблем избежать, отрежут ребёнка от группы, в которой они возникают.

 И потому дети молчат. Молча переживают буллинг, молча переживают домогательства, молча употребляют запрещёнку и заводят первые отношения, о которых вам тоже будет не известно.

 А знаете, что самое страшное? Для подростка даже опасная компания может казаться безопаснее одиночества, безопаснее вас самих. И тогда он молчит именно о том, от чего его нужно защищать. В этих группах дети получают защиту или иллюзию защиты от домашнего насилия. Учатся дружить, любить. Учатся отстаивать то, что им важно. Даже от родителей. В первую очередь — от родителей.

 Когда школа, полиция или администрация видят в неформальной компании только непонятную стихию, с которой надо бороться, они оказываются по другую сторону той же стены. К чему это приводит? Вам просто никогда ничего не скажут. Потому что ребёнок будет отстаивать свою идентичность: для него рассказать о проблемах в группе — значит подставить под удар группу или своё членство в ней. Дети боятся, что родители запретят им там находиться с формулировкой: «А я говорил/говорила, что твои друзья — не лучшие люди» (тут было более грубое выражение, но опустим).

 Надеюсь, мне удалось донести до читателей глубину проблемы.

Так что же делать?

 Начнём с органов власти.

 Перестаньте воевать с детьми! Вы доблестно завинтили толпу молодых людей, среди которых были подростки, ради профилактики. Видится мне, молодым людям это не понравилось. Видится мне, человек грустит, когда его крутят и говорят обидные и злые слова. Что-то мне подсказывает, что к полиции за помощью он обратится с большой неохотой. Хватит истерить, хватит махать дубинками. Это непрофессионально. Обратитесь наконец к специалистам, благо они у вас есть.

 Вы знаете, что в Москве есть сеть психолого-педагогических центров и специалисты, которые работают с кризисными подростками? Я в своей работе соприкасался с этими людьми и знаю, какую чудовищную по своей сложности задачу они решают. Именно такую помощь нужно делать доступнее. Они любят детей и умеют с ними работать. Выделяйте детям площадки, объединяйте группы в сообщества. Говорите с ними честно и прямо. И вам ответят взаимностью.

Что же делать родителям?

Вспоминается мысль из детского мультфильма: дома должны быть собаки, кошки и приятелей целый мешок — тогда дети пропадать не будут. Но ведь работает же?

Приглашайте друзей ребёнка в гости. Не ломайте детям веселье только потому, что вам непривычны компания или внешний вид её участников. Введите протокол безопасности, который все считают разумным. Общайтесь со старшими товарищами. Дружите с племенем.

Вы меняете контроль на прозрачность. Вы меняете свою авторитарность на то, что, когда у ребёнка проблемы, вы о них узнаете среди первых. Обращение за помощью никогда не должно повлечь за собой наказание! Никогда!

Вы старше, вы умнее, у вас жизненный опыт. Вы мудрее. Не способны предотвратить — станьте союзником, станьте адекватным взрослым в окружении. Это долгий, сложный путь: вам придётся идти против многих своих привычек, придётся многое переосмыслить. Станьте для ребёнка точкой опоры, и тогда вас примут в племя. Поверьте, оно того стоит.