Андрей Удальцов: Комфорт – хорошо, но жизни - дороже

12 августа в России по традиции отмечали День военно-воздушных сил. В истории наших ВВС немало славных героических страниц. Одна из них – бомбежки Берлина, которые начались как раз в августе 1941 года. Наши летчики, по сути, первыми начали штурм логова фашистского зверя, штурм, который спустя четыре неимоверно долгих, кровавых года завершился знаменем Победы над Рейхстагом. 

Когда ночные рейды наших бомбардировщиков на Берлин 85-лет назад называют подвигом, в этом нет никакого пропагандистского преувеличения. Так оно и было. Полеты совершались на пределе – не только дальности крылатых машин, но и человеческих возможностей. Летали на ДБ-3Ф, позже переименованного в Ил-4. Самолет был по-спартански лаконичен. Кабины не герметичные, и на высоте внутри стоял полярный колотун. До минус сорока. А то и ниже. Никакого автопилота. Весь полет машина, как говорили сами летчики, висела у командира экипажа на руках. То есть, все восемь, а то и больше часов, пока шли на цель и обратно, он не снимал рук со штурвала, постоянно подруливая бомбардировщиком, чтобы тот не уклонился с курса. Восемь часов постоянного напряжения, когда нет возможности отвлечься ни на секунду. Выдержать такое дано не каждому. Но они выдерживали. И били врага. 

С самолетом Ил-4 тоже история интересная. Он считается таким же символом Победы, как танк Т-34, пушка ЗИС-3 или штурмовик Ил-2. Хотя к началу войны, и это все тогда понимали, он безнадежно устарел. В том числе и по скорости, и по боевой грузоподъемности. Его хотели уже снимать с вооружения. Но началась война и заменить его прямо сейчас оказалось попросту нечем. И он пролетал всю войну, став рабочей лошадкой нашей дальней авиации. А на море выполнял роль торпедоносца. Что здорово и правдиво показано в знаменитом фильме «Торпедоносцы». 

С 1942 года в наши бомбардировочные и морские части стали поступать по ленд-лизу американские машины А-20 «Бостон». По части бортового оборудования они были куда, как продвинутее Ил-4. Превосходили его и по скорости, и бомб брали больше, и кабина была комфортная, герметичная, с системой обогрева, с автопилотом. И движки были надежнее. Все так. За исключением одного, но жизненно важного нюанса. Системы дублирования управлением. На американцах ее не было, от слова совсем. На Иле – была. В кабине штурмана сбоку возле сиденья на стенке была закреплена запасная ручка штурвала. И в случае необходимости, когда командир, например, был убит огнем зениток, вражеских истребителей, или тяжело ранен и не мог управлять самолетом, штурман вставлял эту ручка в специальное отверстие в полу перед своим сидением и брал управление машиной на себя. И приводил ее на свой аэродром, что за время войны случалось не раз.  На американских бортах, при всей их технической навороченности, такой опции не было. И если командир погибал или получал тяжелое ранение, самолет, значит, и весь экипаж, а это минимум три человека, был обречен.
Комфорт и все такое прочее, конечно, хорошо. Но жизни воздушных бойцов – дороже. И здесь создатели наших бомбардировщиков оказались прозорливее американцев. Такой вот интересный крылатый нюанс.