Марина Мулявина: Мама не позволяла отцу брать в руки ничего тяжелее гитары

Жена музыканта Лидия Кармальская (слева), дочь Марина Мулявина и внук Владимир Мулявин-младший. Фото из личного архива Марины Мулявиной

ЧЕРЕП, УСЕЯННЫЙ ЦВЕТАМИ

- Кем была Лидия Кармальская для Владимира Мулявина?

- Казалось, они дышат в унисон. Их магнитом тянуло друг к другу. Помню, в минутных перерывах между номерами отец вдруг хватал маму и начинал целовать, с хохотом закручиваясь в кулисы. Сколько счастья было в этих прищуренных, светящихся глазах. Хотя подруги не понимали, что мама в нем нашла: «Что ты носишься с этим гитаристиком?», «Лидка, у него же рыбьи глаза!», «Он же лысый...»

А мама отвечала: «Для меня это череп, усеянный цветами!»

Вместе они проработали шестнадцать лет. Из них пять - в «Песнярах». Лидия Кармальская вела концерты и выступала сольно с тремя номерами, а ВИА ей аккомпанировал. Приезжая с гастролей, влюбленные часто бежали в кино. Билеты всегда брали на последний ряд. В самый напряженный момент фильма папа обязательно хулиганил - вставал и смачно потягивался, закрывая головой кадровое окно. Зрители возмущались и начинали свистеть.

- И все же семейная лодка дала трещину…

- Папа искал новых эмоций, чувств, хотел, как говорят, уйти в омут с головой. Мама долго закрывала глаза на измены, считала его романы поверхностными увлечениями. Но в один момент терпение лопнуло. Подписала бумаги о разводе. Отпустила. Не спасло семью и рождение брата. Знаете, я тогда заняла сторону отца, ничего не зная о его изменах. Мама стала для меня врагом номер один. «Как разрешила ему уйти?» - не укладывалось в голове. Однажды она сказала, вспоминая лучшие их годы: «Марина, какое это счастье - так любить и быть такой любимой!» Отца она простила очень давно, если не сразу.

- После развода общение не прерывалось?

- Наш дом всегда оставался его домом: «Лидуша, я отлежаться». Нередко папа приходил и оставался на пару недель, снять напряжение. Последний раз он был у нас месяцев за восемь до смерти мамы. «Береги, позаботься о нем», - это было ее последнее желание и завещание.


ДЕЛА СЕМЕЙНЫЕ

Домашней работе - нет, и тюря на обед

- Кто из родителей больше хлопотал по хозяйству?

- Сантехником, маляром, поваром была мама. Она полностью оградила папу от быта. Говорила: «Ни к чему не прикасайся. Береги руки». Запрещала таскать тяжести, даже чемоданы поднимать. Максимум - гитару. Не знаю, как она все успевала? Папа прибегал с концертов вечно голодным, как волк. Мама шутила: «Вся семья съедает меньше, чем ты». А он обожал тюрю. Такое традиционное русское кушанье из накрошенного хлеба, залитого молоком.

Дома часто устраивали душевные застолья, наполненные весельем, песнями, музыкой. Отец никогда не отказывался играть за столом. Мама шепнет: «Летечка, давай!» Он тут же брал гитару, и начинался импровизированный концерт. Почему Летя? Это свой ласкательный вариант имени Володя. Так мама называла его дома.

- Один из самых знаменитых советских музыкантов был строгим отцом?

- Нравоучений никогда не читал. Тактично советовал, подсказывал, как поступить. Я была очень любознательной девочкой. Спрашиваю у папы: «А какого цвета у меня глаза?», он смеялся в ответ: «Наглые, дочурка!»

Папа наказал меня всего раз. Но эта детская обида засела на всю жизнь. В школе было фотографирование, и я, несмышленая первоклассница, забрала с учительского стола свою карточку. Денег с собой не было. Думаю, отдам завтра, не беда. Учительница, не разобравшись в ситуации, обвинила в краже. Отец не ругал. Посмотрел с укором, поставил в угол и молча ушел на концерт.

За что? Обидно было до слез! Там и уснула. А на уговоры бабушки выйти отвечала - папа не разрешил. Конечно, мы быстро расставили точки над «i». Но та ситуация его больно уколола. Перед смертью, прикованный к кровати, он часто шептал: «Доча, ты не обижаешься за тот случай?»

ОТРЫВОК ИЗ ПИСЬМА

В 1965 - 1967 годах Владимир Мулявин проходил срочную службу под Минском, во 2-й роте самодеятельности. Он сильно тосковал по жене. Так началась их проникновенная переписка. Пожелтевшие от времени листы хранятся в домашнем архиве Марины Мулявины. Вот отрывок одного из них:

«Лидушка, дорогая, здравствуй!

...Настроение ужасное, ведь я не беру уже столько инструмент, да и на руки страшно смотреть, стали какие-то черные, обветренные, в общем, как у передовика производства, думаю, скоро умру, и морду под это подгонят. Знаешь, как в колхозах на доске почета.

Ужасно соскучился по тебе. Не представляю, чем ты сейчас занимаешься в свободное время, а оно у тебя всегда свободно, а если представлю, то лучше не писать тебе об этом.

Дочку я совершенно начинаю забывать. Сегодня посмотрел на ее фото, и стало жутко, как чужая, захотелось заплакать. Мне так еще не было плохо, и где-то внутри. Кричат строиться. Все вылетело.

До свидания. Целую. Твой Вовка.

24 июля 1965 года».