От Бабы-яги до Аленушки

НЕСОСТОЯВШИЙСЯ ЮРИСТ

Книги с его иллюстрациями еще при жизни автора стали классикой. По ним открываем прекрасный и мистически страшный мир русских сказок. Он впервые создал живописные образы их главных героев. Баба-Яга, Аленушка, Царевна Лягушка, Руслан и Людмила, Садко, Царь Салтан ожили под его кистью.

Духом старины глубокой Ваня увлекся в юности. Учась в гимназии, сочинял сказки и делал к ним рисунки, которые показывал друзья. Отец, военный врач считал, что художеством на жизнь не заработаешь, и по настоянию родителя, гений поступил на юрфак Санкт-Петербургского университета.

Но сердце его и душа жили «не казенной закончищиной», как он сам говорил, а искусством. В каникулы после второго курса Иван поехал в Мюнхен. Там он до того вдохновился классическими полотнами, что по приезде поступил в мастерскую Ильи Репина.

ИВАН - ЖЕЛЕЗНАЯ РУКА

По-настоящему судьбоносный поворот случился зимой 1898 года. На выставке он впервые увидел картину Васнецова «Богатыри».

- Сам не свой, ошеломленный ходил я после этой выставки. Я, наконец, увидел то, о чем тосковала моя душа, - напишет он позже в своих воспоминаниях.

Копировать Васнецова - тупик. Надо искать свою манеру письма. Муки творчества заняли почти два года, когда художник работал по двенадцать часов кряду. Так рождался ставший классическим, безошибочно узнаваемый билибинский стиль. Сначала с помощью скошенной кисти наносил тушью рисунок, а затем заполнял его акварелью. Некоторые места не заполнял - просто белый ватман. Линии вел с первого раза, не сбиваясь. Метод сложный, требующий предельной концентрации. За что друзья дали ему прозвище «Иван-Железная рука».

Книги сказок с его иллюстрациями вызвали фурор. Тиражи стремительно росли.

ВДОХНОВЕНИЕ СЕВЕРА

Его картины не просто иллюстрации, рожденные воображением. Это живописная энциклопедия древнерусского быта точная до мельчайших подробностей. Настоящим открытием для него стали поездки по северным губерниям. Там он увидел мир, который, казалось, ушел в прошлое. Старинные избы, деревянную резьбу, вышивки и народные орнаменты.

Билибин изучал его с почти научной дотошностью. Он мог часами рассматривать старинную одежду, оружие, украшения и даже форму пуговиц, чтобы герои на его картинах выглядели достоверно.

- Там еще теплится, загасая, последняя искра древних русских укладов. Для всякого русского исторического художника непосредственное ознакомление с Севером имеет громадное значение. Это - его Рим. Это - главное место, - говорил художник.

Он жил на переломе эпох. И судьба его здорово побросала. Вольнодумец во взглядах, рисовавший в журналах карикатуры на Николая II, за что однажды даже угодил в тюрьму, большевистскую революцию он, тем не менее, не принял.

Когда-то он купил клочок земли в Крыму. И решил там укрыться от революционной стихии и Гражданской войны. Но их вихри донеслись и туда. Белые армии разгромлены. Пароход. Эмиграция. Он уезжал в полную неизвестность. Пять лет прозябал случайными заработками в Египте. Но духом не падал, помогал чем мог вконец отчаявшимся и обнищавшим соплеменникам.

Переезд из Каира в Париж - как возвращение к жизни. Снова с головой окунулся в творчество. Оформлял обложки эмигрантских изданий, рисовал афиши, создавал эскизы костюмов и декораций для русских сезонов Дягилева. Много иллюстрировал уже французские сказки. Был востребован, но не как русский художник. Издатель-француз даже предложил поменять ему имя и фамилию на местный манер, например, Дюпон Беллебон.

ТОСКА ПО РОДИНЕ

Тоска по России все сильнее охватывала художника. И он решает вернуться - будь что будет. В благодарность, что ему помогли оформить советский паспорт, делает огромное панно «Микула Селянинович» для посольства СССР в Париже. А в 1936 году переезжает в Ленинград.  

Как-то его вызвали в Москву, в Кремль, на торжественный прием к очередной годовщине Октября. Очевидцы рассказывали, что он хотел чокнуться на брудершафт с самим товарищем Сталиным. Охрана не позволила.

Он получает степень доктора искусствоведения. Преподает в академии художеств. В сентябре 1941 года в Русском музее должна была открыться его большая персональная выставка. Но началась война. И вскоре Ленинград оказался в блокаде. Эвакуироваться оказался.

- Из осажденной крепости не бегут, ее защищают.

В декабре 1941 года завершил свою, как оказалось, последнюю работу - иллюстрации к былине «Дюк Степанович». А 7 февраля 1942 года умер от голода в больнице Академии художеств. Студенты похоронили его в братской могиле на Смоленском кладбище.

Великий художник, сдувший пыль времен с, казалось, ушедшей навсегда седой старины и, словно бы, ожививший ее в своих гениальных иллюстрациях к русским сказкам, в которых живет и будет жить душа народа.