Ирина Костевич: Это наш долг перед расстрелянными семьями

Заместитель председателя Комиссии Парламентского Собрания по труду и социальной политике, член Комиссии по сохранению и защите исторической памяти Ирина Костевич, работая в Дзержинске, рассказала историю обращения местной жительницы о благоустройстве места захоронения её семьи, расстрелянной фашистами.

«Работала в Дзержинске. Провела ряд встреч с руководством района. Говорили о самых разных вопросах — о работе реального сектора экономики, ЖКХ, подготовке школ к учебному году и, конечно, об обращениях граждан, которые требуют времени, внимания и, самое главное, конкретного решения. Сверили часы — и идём дальше.

Но начался этот день с обращения, которое невозможно читать без комка в горле.

Женщина попросила помочь благоустроить место захоронения своей семьи — семьи, расстрелянной фашистами в годы Великой Отечественной войны. И за этим, на первый взгляд, хозяйственным вопросом скрывается огромная человеческая трагедия.

Она рассказала историю своей мамы — Довнар Анны Ивановны.
Молодая женщина была связной партизанского отряда. 10 июля 1942 года её семью вывели на расстрел. Мать, отец, сестра, муж, дети… Годовалый сын погиб у неё на руках. Остальные родные умерли у неё на глазах.

Анна Ивановна получила пять ранений, но выжила. Выжил и её отец. Израненным, потерявшим самых близких людей, им помогла женщина из соседней деревни.

В 1943 году Анну Ивановну арестовали и отправили в тюрьму в Дзержинске — за связь с партизанами. Потом её дважды угоняли в Германию. И дважды ей удавалось бежать. Трудно представить, сколько боли и мужества было в этой женщине.

Но она жила дальше. Воспитала двух дочерей.
Анны Ивановны не стало в 2004 году.

И сегодня её дочь пришла не просто с просьбой привести в порядок место захоронения.
Она пришла за памятью.

За тем, чтобы место, где покоятся её родные, не оказалось забытым. Чтобы имена тех, кого убили только за то, что они были людьми и хотели жить, были сохранены и почитаемы.

Это не просто благоустройство захоронения.
Это — наш долг перед теми, кто уже не может рассказать о себе сам.

Такие истории не могут быть только личной трагедией одной семьи. Это часть нашей общей исторической памяти, нашей ответственности и нашего выбора — помнить».