Знаменитый незнакомец

По рейтингам западных изданий, Илья Кабаков входит в десятку выдающихся художников современности. Его имя – в истории и в энциклопедиях. Его инсталляции – в собраниях самых знаменитых музеев. Его работы есть и в Государственной Третьяковской галерее, и в Эрмитаже, и в Русском музее. И все-таки на Родине творчество Ильи Кабакова публике было практически неизвестно. Масштабный проект, который можно было бы назвать просто «Кабаков в Москве», организаторы назвали «Московская ретроспектива. Альтернативная история искусств и другие проекты». Ретроспектива проходит на трех площадках – в Государственном музее изобразительных искусств им. А.С. Пушкина, в только что открывшемся центре современной культуры «Гараж» и в Центре современного искусства «Винзавод».
Самым громким стал проект «Альтернативная история искусств» на новой, теперь уже самой крупной в России выставочной площадке «Гараж». Но даже не впечатляющие размеры Центра (площадь 8500 кв. метров) и не масштабы проекта (более 200 работ художника) вызвали ажиотаж прессы и гостей, а персоны владельцев нового-старого здания. Это российский олигарх Роман Абрамович и его подруга, дочь нефтяного магната Дарья Жукова. Их стараниями был отремонтирован и оснащен по последнему слову техники шедевр русского конструктивизма – бывшее автобусное депо, известное как Бахметьевский гараж. Здание было построено в 1927 году архитектором Константином Мельниковым и инженером Владимиром Шуховым. Планы у нового центра – грандиозные, кураторы – именитые зарубежные.
И все-таки «главным героем» был официально провозглашен Илья Кабаков. Именно здесь, в «Гараже», искусствоведом из Японии было объявлено, что Кабаков стал лауреатом японской императорской премии Premium.

«Альтернативная история искусств» Ильи и Эмилии Кабаковых – грандиозная мистификация. Кабаков – мастер игры и трезвого расчета – на сей раз «сыграл» роль трех выдуманных им персонажей: художников Шарля Розенталя, якобы жившего в начале ХХ века, своего однофамильца Кабакова эпохи 70-х и Игоря Спивака, чье творчество пришлось на 90-е годы. Все картины, естественно, написаны самим Кабаковым, который предлагает версию развития русского искусства, если бы оно не пошло вслед за Казимиром Малевичем. В центре другого масштабного пространства – традиционное для творчества художника сооружение с кучами мусора при входе под названием «Красный вагон». Этот вагон – без колес. Он никуда не движется. Внутри – трибуна для зрителей, перед ней – панорама с аэростатами и прочей атрибутикой праздника советской поры, из репродукторов звучит музыка той эпохи.
В Центре современного искусства «Винзавод» публика увидела три известные инсталляции Кабакова. «Жизнь мух» – в стиле «научной» экспозиции советского провинциального музея с его атмосферой «безнадежной скуки, где даже мухи мрут». «Игра в теннис» с диалогами философа Бориса Грейса и художника Ильи Кабакова. И еще «Туалет», ставший в далеком уже 1992 году сенсацией: общественный сортир по воле художника стал обжитой советской квартиркой со всеми элементами «уюта». Но главной сценой для художника стал все-таки Государственный музей изобразительных искусств им. А.С. Пушкина.

В Пушкинском он появился перед публикой как-то незаметно, словно материализовался из воздуха. Седой, небольшого роста человек с выражением мудрости и детскости на лице. Обычно закрытый для прессы, на сей раз Кабаков был на редкость красноречив.
О личном:
«Заработала машина времени. Я словно оказался в своем детстве, в юности…Тогда для меня в Москве было несколько оазисов: Пушкинский, Консерватория, театр и библиотека. Мы приходили туда, чтобы вдохнуть этот «культурный космос», который распространялся далеко за пределы Советского Союза. Именно аура этих мест сформировала сознание многих людей не одного поколения. Я по-прежнему испытываю потрясение, бывая здесь».
Кабаков работает по принципу: каждая работа должна иметь множество интерпретаций. Что зритель увидит – то и есть… Вот и в проекте «Ворота» одни усмотрели «ворота в вечность», а по мнению других, быть в музее – это уже жить в вечности.
О своем проекте «Ворота»:
«Для меня эпилог был чуть ли не важнее пролога. А уж если брал в руки монографию какого-то художника, то первое, что я делал, – это смотрел в конец. Мне было интересно узнать, чем же завершил свой творческий путь мастер. Какая картина у него была последней? Может, поэтому надо мной всегда довлело – сделать свою последнюю работу и поставить точку. Но, как видите, «последние работы» представлены. Написаны они были года два назад, а мы живем дальше…»
В центре инсталляции – дверь в «иное пространство». А музей для художника – это как последняя гавань для корабля, куда «причаливает» созданное им произведение искусства после странствий по миру.
О фальшивом и подлинном:
«Музей – это иллюстрация сил и победы замысла над фальшивкой. Ведь когда Иван Цветаев создавал этот музей, для него не было важным, что здесь будут лишь копии знаменитых скульптур. Главным для него было – привезти в Москву копии шедевров, чтобы они здесь были!.. Я был маленьким, и для меня было неважно, из мрамора или гипса сделан Давид Микеланджело или из какого материла созданы скульптуры Донателло… Я просто наслаждался, глядя на них».
Илья Кабаков родился в 1933 году в Днепропетровске в семье слесаря. Уходя на фронт, отец посадил семью в последний уходящий в эвакуацию поезд. Так Илья с мамой оказались в Самарканде. Там волей случая он стал учеником Московской художественной школы-интерната в эвакуации. После школы окончил Институт имени Сурикова по специальности «художник-график». Оформлением книг начал заниматься еще студентом. Тогда же увлекся живописью. С 60-х годов, через увлечение метафизикой, в частности разработками художника-графика Владимира Фаворского, приходит к концептуализму, который наряду с соц-артом стал самым успешным направлением советского неофициального искусства.
В своих инсталляциях Кабаков превратил «советское» в метафору. Предписания, инструкции, списки – из всего этого «мусора» бюрократического быта советского государства он создал собственную модель реальности, в которой жил. Илья Кабаков открыл западному зрителю мир коммунального существования нескольких поколений советских людей. Но для официальной идеологии страны Советов этот язык был совершенно неприемлем.
В 1988 году Илья Кабаков уехал из СССР. Жил в Германии и Франции. С конца 90-х обосновался в США, где живет вместе с женой Эмилией, ставшей его соавтором.
О своем отъезде:
«Отъезда как такового в общем-то и не было. Я уехал на выставку в Германию, потом переехал на другую свою выставку в той же Германии. Потом еще на одну, в Норвегии, потом – в Швейцарии, Франции… Так до сегодняшнего дня и переезжаем с выставки на выставку, то есть находимся в бесконечной командировке».
Придуманный художником термин «тотальная инсталляция» означает такое произведение, которое нельзя рассматривать со стороны – в него надо войти и обжиться в нем. Первой «тотальной инсталляцией» были «Десять персонажей» в галерее Рональда Фельдмана в Нью-Йорке. А первым значительным успехом в новом жанре стал «Красный павильон», за который Кабаков получил «Золотого льва» на Венецианском художественном биеннале 1993 года. Он выстроил нечто среднее между Спасской башней Московского Кремля и китайской пагодой, украсив неказистое сооружение советской символикой.
На Родине выставок художника до последнего времени не проводилось. «Возвращение» состоялось в 2004 году. Поступило предложение, от которого невозможно было отказаться: Санкт-Петербург, Государственный Эрмитаж!.. Это был первый приезд художника в Россию. И вот наконец Москва, ГМИИ им. А.С. Пушкина.
Для самого Ильи Кабакова музей вообще и Пушкинский в частности – это место, где он еще подростком спасался от жизни, убегал от реальности. Он и сейчас по-прежнему отовсюду убегает. Настоящий художник не принадлежит никому – только себе и Вечности…

Лина РОСТОВА