Борис Невзоров: Сейчас в Интернете сидят одни маски

- Вы себя считаете театральным актером или артистом кино? 

- Тут как баланс сложится: играешь больше в театре - театральный актер, пошла полоса в кино - киноактер. Обидно бывает, когда после съемок в кино или сериалах появляется ощущение зря потраченного времени. В последнее время выделяю лишь две работы - в фильмах Юрия Быкова «Майор» и «Дурак». 

- Где как театральный актер прошли главную школу? 

- Птичка по зернышку клюет: отучившись почти три курса в Щепкинском театральном училище, перешел в Школу-студию МХАТ. Мне повезло увидеть на сцене Бабочкина, Ильинского, Жарова, Грибова, Ливанова, Яншина. Постоять рядом с этими людьми, посмотреть, что и как они делают, - это и было настоящей школой. Пока учился, почти всех их не стало... Моим педагогом был Виктор Яковлевич Станицын - один из любимейших учеников Станиславского. Это было служение по прямой, через одно рукопожатие. Главная школа передается от великих. Знаю это по себе. Актерское мастерство надо потихоньку набирать со всех сторон. А самое главное, нужно усвоить смысл, пусть немного пафосной, но справедливой фразы Станиславского «Люби искусство в себе, а не себя в искусстве». 

Россия в Доме Островского 

- Малый театр называют «Домом Островского», вы проводите Всероссийский фестиваль, посвященный ему. 

- В нашей жизни все по Островскому! Остались те же страсти, та же погоня за деньгами. Островского не ставят за рубежом потому, что он очень русский, а это надо уметь понять. Вы, наверное, слышали, как говорят порой о стране - «Мы такие же, как все». Нет, Россия - другая страна, и от Запада она отличается. Все другое, хотя внешне вроде одинаково. 

- Почему зрители так тепло воспринимали спектакль по Островскому «Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский»? 

- А в этом и есть театр - ты говоришь вроде как про людей из другой эпохи, а на самом деле - про сегодняшний день. Островский в этом смысле очень силен. Вспомните монолог Шуйского, в котором он говорит: «Ребята, нас окружили со всех сторон, мы потихоньку распродаем нашу Родину, что мы делаем, ведь это наши земли?! Я первый, дурак, это начал, так давайте же остановим». Разве сейчас такое не происходит? Россию всегда хотят раздербанить, всегда это лакомый кусок. Тут еще срабатывает закон театра - когда в тебе рождается что-то настоящее, это мгновенно перебрасывается в зрительный зал, потому что в театре ты то, что ты есть. В кино всегда можно обмануть зрителя - у героя будет лицо одного артиста, говорить будет другой, а петь третий. Так собирают пазл. В театре ничего такого нет, вот почему киноартисты, выходя на площадку, часто терпят фиаско. 

Маска, я тебя знаю! 

- Откройте секрет, почему стал так популярен лермонтовский «Маскарад»? Его вот и в Малом театре поставили. 

- Потому что из сегодняшней жизни сделали маскарад: это общение людей на уровне интернета и фэйсбука - такая западня, из которой еще надо умудриться выбраться. Еще двести лет назад юный Михаил Лермонтов сказал: «У маски нет души, есть тело». Посмотрите, что творится в интернете, когда туда заходит человек под маской. Какие все умные, тонко организованные! Только это называется «подушечным мышлением»: когда, прижимаясь ночью щекой к подушке, человек придумывает и остроумные ответы оппонентам, и то, как сыграет разные роли. Засыпает с полным ощущением, что он самый лучший артист всех времен и народов. Когда же выходит на репетиции, у него ничего не получается. Потому что он сталкивается с действительностью - он есть тот, кто есть, невыдуманная величина. Однажды я так и сказал своим оппонентам, что они никогда ничего не сделают, потому что - выдуманные величины. Вот они списываются по интернету, собираясь пойти на Болотную площадь и всех там разогнать. А когда приходят, обнаруживают сообщество масок, из-под которых вылезает все самое плохое. Так что всемирный маскарад сейчас в действии, и Неизвестный, которого я играю в драме Лермонтова, имеет полное право судить этот мир. 

«Туров называл меня талисманом»

- Вы снимались в фильме Виктора Турова «Люди на болоте». Туров - личность знаковая для белорусского кинематографа. Скажите, чем был особен этот человек? 

- Туров был от природы таков, что люди к нему сами липли. Он был учеником Довженко, у него смысл был не только в словах - в самом изображении. После «Людей на болоте» я снимался почти в каждой его картине, он называл меня своим талисманом. Виктора Тимофеевича я знал и до этого фильма, так как снимался в основном в Беларуси. Беларусь - многострадальная земля. Люди, живущие там, понимают, что такое война, лишения, истинные ценности. Виктор Туров хорошо знал, как все это нужно отражать в искусстве. И вокруг него объединялись люди, которые несли «искусство в себе». 

«Люди на болоте» по роману Ивана Мележа - это фильм о становлении Советской власти в белорусской деревушке, о вечных страстях человеческих. О том, что когда наступает время «икс», из людей почему-то начинает вылезать самое дрянное. И происходит это большей частью тогда, когда человек начинает жить вразрез с этим прекрасным миром. Это вечный разговор, и Виктор Туров умел его вести. С этим фильмом мы взяли Гран-при на фестивале в Таллине, о чем ночью по секрету нам сообщил Вадим Абдрашитов, один из членов жюри. Он прибежал к нам с горящими глазами: «Я теперь знаю, как надо снимать кино!» Мы были счастливы и очень хотели отметить победу. Но было три часа ночи. Тогда кто-то сказал: «У Станюты (Стефания Станюта, белорусская советская актриса. - Ред.) есть несколько бутылок ликера, сегодня купила. Борька, иди к ней, она тебя любит». И пошел я к старухе Станюте. Узнав про наш приз, Стефания достала из-под кровати чемодан: «Забирай!» Я взял этот «Старый Таллин». Скрепя сердце мы его выпили. С тех пор ненавижу этот ликер... 

ДОСЬЕ «СВ»