Никто не хотел ЕГЭ

Родители столичных школьников, недовольные результатами ЕГЭ, обратились с жалобой в Конституционный суд. Ожидается, что такие же жалобы поступят из Санкт-Петербурга, Краснодара, Челябинска, Кемерова и Новокузнецка. Уже 7 лет аббревиатура ЕГЭ служит раздражителем умов россиян, головной болью Правительства РФ, Госдумы и Совета Федерации. На всех этажах власти пришло понимание: совершена ошибка, а это, по Наполеону, хуже, чем преступление. Группа родителей, чьи дети в этом году сдавали Единый государственный экзамен (ЕГЭ), направила в Конституционный суд жалобу о незаконности проведения в 2008 году ЕГЭ. Родители заявили, что его внедрение наносит ущерб личному достоинству и в массовом порядке нарушает гражданские права детей. При этом они ссылаются на п. 2 ст. 21 Конституции Российской Федерации, в котором говорится, что «никто не может быть без добровольного согласия подвергнут медицинским, научным или иным опытам». Некоторые юристы вообще предлагают классифицировать ЕГЭ как частный случай бесчеловечного, жестокого обращения с людьми, т.е. пыток.
Кроме того, родители в жалобе указывают, что сам принцип ЕГЭ «грубо нарушает» п. 3 ст. 43 Конституции, в соответствии с которым гражданам страны предоставляется возможность поступать на бюджетное (бесплатное) обучение в вузы на конкурсной основе. Единый госэкзамен, подчеркивают они, «не может считаться конкурсом при поступлении в конкретный вуз».
В процессе подготовки к ЕГЭ у учащихся были затребованы все паспортные данные, данные о родителях и о месте их точного проживания якобы для формирования «базы данных», за сохранность которых, как выяснили истцы, никто не отвечает. Президент Всероссийского фонда образования Сергей Комков считает, что доступ к этой федеральной базе данных имеют многие чиновники. Эти данные могут использоваться, в частности, для фабрикования поддельных сертификатов о сдаче ЕГЭ.
Многомиллионные затраты породили инерцию проекта весьма сомнительного свойства. Хрупкая конструкция ЕГЭ держится на амбициях загнавших себя в угол чиновников, переводе обсуждения научно-технологических и образовательных проблем в плоскость политики и административного ресурса. Что никогда не вело к успеху.
Результат отказа от конверсии инфраструктуры ЕГЭ будет соизмерим с провалом ракетно-космической системы «Энергия-Буран», оказавшейся никому не нужной. Как известно, без внедрения в народное хозяйство двойных технологий данный проект подтолкнул СССР к катастрофе.
Сегодня вызывает оптимизм совпадение взглядов независимых экспертов и нового руководителя Рособрнадзора Любови Глебовой. Несложный контент-анализ публикаций говорит о мужестве женщины-педагога, взявшей на свои хрупкие плечи груз проблем бесславного проекта и противостояния вертикали власти. В полной мере проявился ее талант опытного аппаратчика при подмешивании ложки горькой истины в победные реляции о функционировании отдельных технических элементов системы.
Убийственной оценкой проекта и его цели служит следующая мысль: «Мы, безусловно, за то, чтобы ЕГЭ не являлся единственным способом оценки индивидуальных достижений школьников и качества образования в целом». Истоки же провала, надо полагать, заключаются в выводе: «Он (ЕГЭ. – авт.) на сегодняшний день по закону единый потому, что в нем совмещены две функции: итоговой аттестации и вступительного испытания». Смешали, как говорится, дар божий с яичницей.
Любовь Глебова корректно напоминает министру А. Фурсенко, что ЕГЭ не есть панацея роста качества 85 процентов «некачественных» дипломов выпускников вузов: «Никогда никакой прямой зависимости между индивидуальными достижениями выпускника, студента и качеством образования в целом в образовательных учреждениях проводить нельзя».
Не сомневается новый руководитель Рособрнадзора и в шаткости одной из главных опор ЕГЭ – способности обеспечить объективность оценок и защиту от коррупции, охватившей традиционную систему поступления в вузы. Российские старшеклассники не раз выигрывали мировые чемпионаты по информатике, и найти заветный список в Интернете им ничего не стоит.
Тонкой издевкой над творцами контрольно-измерительных материалов (КИМ) служит отсутствие прямой связи профессионализма учителя и его возможности ответить на вопросы «единого». «Я сама учитель русского языка и литературы, и если мне сегодня предложат сдать ЕГЭ по русскому – и пытаться не буду». «Это инструмент, который нельзя применить для оценки знаний взрослых людей, окончивших школу много лет назад», – считает Глебова.
В этих условиях учебный процесс закономерно распадается на две части с приоритетом в натаскивании на ЕГЭ, где «взрослому» учителю отводится роль пассивного наблюдателя. Поэтому, по признанию Глебовой, сегодня учитель стал самым главным оппонентом ЕГЭ – и это приговор проекту, где функции центрального звена системы образования передаются машине! Известно, что любой проект (и не только ЕГЭ), сфокусированный на борьбу с «человеческим фактором», имеет свойство превращаться в «черную дыру» для бюджета страны.
Ущербность концепции ЕГЭ состоит в том, что вспомогательная тестовая система никогда не заменит учителя. Задача заключается в расширении возможностей системы «учитель – ученик», в том числе за счет использования тестов для систематической оценки качества знаний.
Такая информация всегда востребована учащимися, однако идея непрерывного тестирования до недавних пор встречала стойкое отторжение Рособрнадзора. Отрадно, что конверсионная для ЕГЭ задача поставлена новым руководителем этого органа. Рекомендуется учесть опыт Марий Эл, Чувашии, Мордовии, где «педагоги используют тестирование и другие элементы ЕГЭ для промежуточной оценки качества знаний детей». Добавим, что эта задача уже решена в системе добровольного централизованного тестирования, созданной подведомственным Рособрнадзору Федеральным центром тестирования (ФЦТ).
Немного истории. Критический анализ того, что сейчас называется ЕГЭ, проводился 20 лет тому назад сектором психологии и эргономики НИИ высшего образования. Перспективным данное направление признано не было.
Однако десятилетием позже, не имея базовых научных заделов, с проектом ЕГЭ в Правительство РФ вошел ГУ-ВШЭ. Стремление данного вуза к статусу исследовательского университета привело к распылению сил по многим непрофильным направлениям работ (например, административная реформа).
В силу ограниченности научного потенциала ВШЭ не удалось обеспечить разработку требований и технического задания, корректную постановку эксперимента ЕГЭ и других инициатив в области образования.
Законодательное принятие ЕГЭ без заключения государственной комиссии о выполнении технического задания является грубейшим нарушением установленного порядка ввода в эксплуатацию сложных систем и главной причиной провала подобных проектов.
Ситуация с ЕГЭ имеет очевидное сходство с моделью провала другой системы с аббревиатурой ЕГ – «Единой государственной автоматизированной информационной системы учета объема производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртсодержащей продукции» (ЕГАИС). В этом случае потери казны превысили десятки миллиардов рублей…

Олег СЕРГЕЕВ,
кандидат технических наук
Фото Александра МАТЮШКИНА

P.S. В Госдуме уже существует альтернативный вариант законопроекта о ЕГЭ. Возможно, благодаря этому обращению в КС депутатам удастся вновь вернуться к его рассмотрению. Изменения предполагают добровольную, а не принудительную сдачу единого госэкзамена и исключение сдачи экзаменов в форме ЕГЭ по литературе, истории и обществознанию. В свою очередь, вузам разрешается проводить собственные экзамены и по их результатам принимать абитуриентов. Однако при желании абитуриента у него должны принять вместо такого экзамена результаты ЕГЭ.