[48] «Просим разрешения Варфоломеевской ночи»

Вспоминаются дробно-барабанные темы школьных сочинений и докладов на уроках истории, посвященных Великому Октябрю. «Победное шествие Советской власти», «Октябрь шагает по стране» и тому подобное. По учебникам выходило, что «шагал-шествовал» он триумфально, сметая на своем пути «отдельные очаги реакции», под громовые аплодисменты трудящихся масс. Не жизнь, а глянцевая открытка в луче прожектора крейсера «Аврора»!.. Открывающиеся архивы всех уровней позволяют сегодня, девяносто лет спустя, проехать по той, настоящей России, вздрагивавшей от грохота ночных сапог, вслушивавшейся в тревожный перестук телеграфных аппаратов, скрипевшей тележными осями в потаенных борах, куда пряталось последнее не разграбленное на нужды мировой революции добро. Если попробовать выразить все многообразие происходивших процессов одним словом, то, наверное, слово это будет – крах. Липкий, мучительный, безысходный, всепоглощающий, заполняющий каждую минуту нового, постреволюционного бытия…
Вот уездный городок Старица, что в Тверской губернии, съежившийся от ужаса. И есть от чего. «За последнее время в уезде наблюдается встревоженное настроение и носятся упорные слухи, будто кое-кого из граждан постановлено Исполкомом не более или не менее как зарезать…» - докладывают в Центр местные товарищи. И тут же оправдываются: «…было предложено просить разрешения от ЦИК круто расправиться с нашей городской буржуазией. Так как ответ на запрос из Петрограда должен быть телеграфирован, а потому заключаться в коротких словах, то нами наша просьба была изображена в четырех коротких словах: «Просим разрешения Варфоломеевской ночи».
Дальше понятно. Известия о замыслах новой власти вусмерть перепуганные барышни с телеграфа мигом разнесли по городу, а уж каким образом умиротворяли оппонентов в приснопамятную Варфоломеевскую ночь, старичане знали из гимназического курса истории.
Впрочем, в ответной телеграмме нарком внутренних дел товарищ Петровский лишь слегка пожурил местных коллег: «…выражение «просим назначения Варфоломеевской ночи» является неудачным, как не вполне точно отражающее общую мысль…»
Действительно, что за дикость такая – резать?! Двадцатый век на дворе, трехлинейных патронов завались!..
Перенесемся в Тамбовскую губернию, в Кирсановский уезд. Местный Совет в числе прочего постановил: «…реквизировать излишки (!) хлеба, мяса, мануфактуры, чая, сахара, железа, спиртные напитки, вообще все предметы потребления и оружия. При реквизиции оставить муку владельцам таковой не свыше запаса, потребного для семьи, считая 25 фунтов на едока в месяц».
Поясним. 25 фунтов в месяц – это на уровне пайка блокадного Ленинграда. Удобно. Не резать, не стрелять не надо.
А вот нравы революционного Раненбурга, Рязанская губерния, сводка местной ЧК: «Совет добыл несколько бочонков спирта, члены Совета все пьянствуют, они от водки обалдели. Комиссары пьяными появляются в общественных местах, как то в городском саду. Комиссар почт и телеграфов Мелехин в пьяном виде явился к купцу Шабанову взять несгораемый шкаф. Мелехин потребовал, чтобы Шабанов предоставил ему комнату в своей квартире (у купца шесть красивых дочерей). Шабанов отказал, тогда Мелехин открыл стрельбу и стал кричать: «Караул!»
Новая власть пыталась грабить и «по-хорошему», без резни и расстрелов. Русские города облагались контрибуцией - термин, до того применяемый лишь по отношению к захваченным военной силой городам противника.
Так, уездный исполнительный комитет Совдепа постановил наложить на город Кирсанов контрибуцию в три миллиона рублей.
«Ко всем лицам, имеющим текущие счета в банке, явились красноармейцы, арестовали и повели в милицию. Там продержали человек 120 до 7 часов утра и отправили в помещение Совета. В Совете в 12 часов утра наконец объявили, что на город наложена контрибуция, и предложили избрать раскладочную комиссию. Так как работа комиссии из-за чрезмерной суммы обложения и нежелания Совдепа идти на уступки не привела ни к каким положительным результатам, Совет прибег к арестам»…
С деревенским же «быдлом» иностранными словами типа «контрибуция» не заморачивались. Вот как конфисковывали продовольствие в Моршанском уезде все той же Тамбовщины, как следует из донесения в Моршанск члена ревизионной комиссии товарища Сиренчетова.
«…Крестьян большинство кулаки. Доношу, что на собравшейся ракшинской волостной сходке граждане ни на какой декрет, ни на какие воззвания не соглашаются. Я предлагал и отстаивал раздаточные карточки для заполнения – у кого сколько едоков и наличия продовольствия, они на это не согласились, а поэтому я прошу немедленно выслать преданных революции красноармейцев, человек 25 хорошо вооруженных и одного пулемета. Остаюсь наблюдать, куда увозят хлеб».
Что было дальше, пояснять нет смысла. Как веревочка ни вейся, а в конце ее – все те же «двадцать пять хорошо вооруженных» и один пулемет. И – все тихо.
По всей России стояла тихая Варфоломеевская ночь…

Ревсводки читал
Александр ЧУДАКОВ

«Мы должны принять сейчас все меры террора, отдать ему все силы! Не думайте, что я ищу формы революционной юстиции; юстиция нам сейчас не к лицу. У нас не должно быть долгих разговоров!.. Я предлагаю, я требую одного - организации революционной расправы над деятелями контрреволюции».

Из докладной записки Ф.Э. Дзержинского в СНК по поводу создания ВЧК 9 декабря 1917 г.

Фото ИТАР-ТАСС