По законам немирного времени

14 июня 2007 года, в 12-ю годовщину нападения боевиков Басаева на Буденновск, Северо-Кавказский окружной военный суд вынес обвинительный приговор по «делу Ульмана». Капитану Эдуарду Ульману предстоит «отсидеть» 14 лет в колонии строгого режима, прапорщику Владимиру Воеводину – 12, лейтенанту Александру Калаганскому – 11 и майору Алексею Перелевскому – 9.
Правда, в зале суда присутствовал только последний – остальные три фигуранта дела «бесследно исчезли» сразу после очередного возобновления судебного процесса, в период с 5 по 12 апреля. По версии обвинения – «подались в бега», умышленно нарушив подписку о невыезде, по версии защиты – не исключается вариант их похищения с целью повлиять на исход процесса.
До этого дважды, в апреле 2004 года и в мае 2005 года, обвиняемые были оправданы судом присяжных, и только после решения Конституционного суда РФ от 6 апреля 2007 года о выведении российских военнослужащих в Чечне из-под юрисдикции суда присяжных, из-за отсутствия данного института на территории Чеченской Республики, дело было вновь принято к рассмотрению – уже военным судом.
Не вдаваясь в подробности самого дела, неоднократно в тонкостях рассмотренного военными юристами, адвокатами и прессой, следует отметить прежде всего последствия данного прецедента не только для судебной системы России, но и для правовой оценки ситуации в Чечне после 1991 года.
Во-первых, такое обращение с дважды принятым решением суда присяжных и придание решению Конституционного суда обратной силы нисколько не повышают авторитета российской судебной системы и внутри страны, и за рубежом.
Во-вторых, вынесение приговора в отсутствие обвиняемых и тем самым лишение их права на защиту в условиях, когда не доказано их умышленное уклонение от явки на заседание суда, является юридически небезупречным и может служить основанием для подачи соответствующей кассационной жалобы.
«Адвокат Ульмана Роман Кржечковский будет обжаловать приговор. Замечу, что слушания в Верховном суде РФ по его кассационной жалобе придутся как раз на разгар кампании по выборам в Госдуму», – заметил в этой связи другой адвокат, Дмитрий Аграновский, подзащитными которого являются также обвиняемые в преступлениях на территории Чечни офицеры МВД Сергей Аракчеев и Евгений Худяков.
В-третьих, сохраняется и подтверждается неопределенность статуса российских военнослужащих в Чечне: они, как «участники контртеррористической операции», не имеют права действовать по законам военного времени. То есть исполнять «заведомо преступные», а также не подтвержденные письменно приказы, в том числе на уничтожение гражданских лиц, которыми до вынесения соответствующего судебного приговора априори являются все комбатанты (в данном случае – «чеченские боевики») и содействующие им лица.
А это значит, что из арсенала российского государства будет фактически выбит такой инструмент осуществления суверенитета, как армия. Поскольку ее использование в аналогичных чеченскому случаях национально-религиозного сепаратизма станет затруднительным, если вообще возможным – военнослужащие не будут применять силу против граждан собственной страны, как это происходило и при развале СССР в начале 90-х годов.
В-четвертых, если принять версию обвинения об «ударившихся в бега» сразу трех преступных спецназовцах ГРУ, то тем самым из-под контроля российского государства фактически вышел разрушительный потенциал, сопоставимый с полумифической «портативной ядерной бомбой». Что само по себе нехорошо.
Если же принять версию защиты, что обвиняемые были похищены, то из-под контроля российского государства вышло нечто гораздо большее, чем «портативная ядерная бомба». И здесь история с неудачным задержанием в Москве подполковника ФСБ, экс-командира отряда «Горец» Мовлади Байсарова образца ноября 2006 года вызывает определенные аналогии.
В-пятых, приговор обвиняемым по «делу Ульмана» на фоне волны оправдательных приговоров и амнистий «чеченским боевикам» может служить доказательным правовым прецедентом в случае передачи дел о «военных преступлениях в Чечне» под юрисдикцию международных судебных органов, в том числе Гаагского трибунала.
«Я не могу исключить возможности того, что через некоторый промежуток времени в Гааге или где-нибудь еще будет создан Международный трибунал по преступлениям против человечности в Чечне. И, основываясь на обвинительных приговорах, вынесенных российскими судами в отношении российских военнослужащих, этот трибунал может выдвинуть обвинение в геноциде чеченского народа», – заявил по этому поводу депутат Госдумы РФ полковник Виктор Алкснис.
Наконец, в-шестых, тем самым за пределы российского правового поля выносится фактический геноцид нечеченского населения на территории самопровозглашенной Чеченской Республики в начале 90-х годов, а также неправомерные действия союзных и российских властей по легитимации данного государственного образования.
В этой связи стоит, наверное, напомнить недавнее решение о том, что граждане РФ чеченской национальности, осужденные за преступления, будут отбывать установленные им судом сроки наказания исключительно на территории Республики Чечня. На этом фоне слова президента Чечни Рамзана Кадырова о том, что «закон должен быть одним для всех граждан России, независимо от их национальности», могут восприниматься лишь как ирония.
То есть на примере «дела Ульмана» можно видеть, как из российского «шкафа» один за другим начинают выпадать, казалось бы, надежно спрятанные там скелеты и устраивать публичный то ли хоровод, то ли зикр вокруг практически всех символов нашей государственности: Конституции, государственного флага, армии и так далее.
Конечно, до поры до времени можно и, наверное, даже нужно делать вид, что ничего «такого» у нас не происходит. Но этот «танец скелетов» рано или поздно придется останавливать. Если к тому времени для этого у нашей «вертикали власти» останется достаточно сил и средств.