Штрихи к портрету сквозь века

Мы предлагаем читателю исторический очерк о том, как зарождалась и развивалась в России служба правопорядка.

Возникновение в России самостоятельных специализированных полицейских органов связано с именем Петра I. 

Руководил Петр созданной им полицией просто и эффективно. Посадит к себе в карету петербургского обер-полицмейстера, кстати, своего бывшего денщика, а затем адъютанта, Антона Девиера и отправляется смотреть порядок в новой столице. Как что не так – палкой по спине. После такой инспекции уже главный полицейский брал в руки трость. А так как в граде Петровом к 1720 году насчитывалось всего 10 полицейских офицеров, 20 унтеров и 160 нижних чинов, то вниз по цепочке доставалось всем. 

Примечательно, что еще задолго до советских времен Петр I беспощадно боролся с тунеядцами, дав наказ полиции: «Всех гуляющих и слоняющихся людей хватать, допрашивать и определять на работу». Как в начале XVIII века только что созданная полиция вместе с «птенцами гнезда Петрова» резали боярские бороды и длиннополые кафтаны, так во второй половине ХХ века милиционеры вместе с народными дружинниками укорачивали прически и кромсали на лоскуты сначала зауженные, а затем расклешенные брюки стиляг. 

устя без малого век правнук Петра I император Павел I подстегивал служебное рвение полиции весьма оригинальным способом, заставляя, в случае нераскрытой кражи казенного имущества, губернатора и полицмейстера  возмещать ущерб из своего кармана. Учитывая масштабы воровства из государственного кармана в наше время, возможно, опыт Павла I мог бы пригодиться.

До судебной реформы середины 60-х годов XIX века с нарушителями общественного порядка поступали без затей. Изрядно запившие или иным способом провинившиеся кучера, повара, лакеи из крепостных отсылались их господами в полицию, где тех в зависимости от письменной просьбы, изложенной в прилагаемой записке, секли розгами. Также поступали с вольными людьми из мещан и фабричных рабочих. Любопытно, что эти экзекуции одобряли сами провинившиеся, так как подобная расправа освобождала их от судебной волокиты и лишения свободы за незначительные правонарушения. Следует отметить, что подобные наказания зачастую носили публичный характер и вызывали нескрываемое одобрение и интерес обывателей.

В эти же годы существовал еще один довольно оригинальный способ наказания за мелкие кражи. Городовой имел полномочия не тащить вора в участок, а рисовал мелом на его спине крест в круге и, вручив метлу, заставлял мести мостовую тут же, на месте преступления.  Таких метельщиков особенно было много в праздничные дни, когда между толпами гуляющих и делающих покупки обывателей шныряли карманники обоего пола, иногда шикарно одетые. Городовые, знавшие многих воришек в лицо, не дремали. И вот эти франты и роскошно одетые дамы с метлами в руках и крестами, намалеванными на спинах дорогих нарядов, вызывали остроты и шутки простолюдинов, устраивающих вокруг них целые гулянья. Всенародное позорище длилось обычно до темноты, после чего воров, связанных за руки веревкой, городовой вел, как на поводке, в участок. На другой день они мели мостовую около казенных учреждений данного участка, а к вечеру  после работы заносились в списки воров и отпускались по домам. Таким образом, «судебный процесс» вместе с отбытием наказания не превышал суток. После того как в 1866 году стали вводиться мировые суды с «культурным»  судопроизводством, они показались народу чересчур «канительными».

 Представьте себе, что нынешний глава нашего государства, читая доклад о числе совершенных и раскрытых преступлений, ставит пометку: «Читал с удовольствием». Невероятно, но факт – в середине ХIХ века в Москве 400 тысяч жителей «совершали» всего 5-6 убийств, 2-3 грабежа, около 400 мошенничеств и порядка 700 краж – и все это за ГОД. Две трети преступлений раскрывались. Немудрено, что Николай I получал удовольствие от подобной уголовной статистики.

 Если кто думает, что в отсутствие авто отсутствовала и ГИБДД, глубоко ошибается. Вот методы работы полиции с таксистами, простите – извозчиками, на рубеже позапрошлого и прошлого веков. Ежели стоящий на посту городовой замечал за извозчиком малейшее нарушение, например не соблюдалась дистанция в положенные 3 сажени (1 сажень – 2,1 метра) или вместо двух, в повозке сидели 3 человека, он доставал свою книжечку и записывал туда номер извозчичьей бляхи, что влекло за собой штраф в 3 рубля. Дабы избежать существенного штрафа, извозчик бросал под ноги городовому двугривенный, а то и больше, и одновременно кричал: «Берегись!» Городовой понимал условный клич, смотрел под ноги и, узрев монету, незаметно становился на нее сапогом.

 Кстати, связь времен отчетливо прослеживается и на примере мелкого хулиганства, коим является любовь россиян расписывать стены в общественных местах. Сто пятьдесят лет назад полиция охраняла территорию, прилегающую к Кремлю, не так тщательно, как в наши дни, и расположенный в Александровском саду знаменитый грот (существующий и ныне) был в те времена весь покрыт надписями и стихотворениями, как тактично писал современник, «очень плохого содержания».