Школы выживания русского языка

18 ноября 1918 года была провозглашена независимость Латвийской Республики. Уже 8 декабря 1919 года Народным советом были приняты законы «О просветительных учреждениях Латвии» и «Об организации школ меньшинств в Латвии». Согласно последнему, национальные меньшинства, составлявшие четверть населения страны, получили право на автономию в области организации школьного дела, обеспечивавшую право на получение среднего образования на родном языке. Только история и география Латвии, начиная с 5-го класса основной школы, должны были преподаваться на латышском языке. Однако после прихода к власти Карлиса Ульманиса положение русскоязычных школ пошатнулось в связи с проведением президентом жесткой националистической политики.

В советскую эпоху по понятным причинам в любой школе Латвии образование давалось на русском языке. Но после распада СССР вопрос русских школ стал еще более актуальным, чем во времена авторитарного режима Карлиса Ульманиса. 1998 год мог стать для русских школ Латвии и вовсе последним. Тогда первая редакция ныне действующего закона об образовании, по сути, ставила крест на русских школах Латвии, но обошлось. Штабу защиты русских школ и Конституционному суду удалось отстоять русскоязычные школы.

С точки зрения закона об образовании Латвии нет понятия русской, белорусской, еврейской или другой школы. Речь идет о школах, работающих по программе образования нацменьшинства. Для успешного лицензирования любая школа на территории Латвии обязана указать приоритеты учебно-воспитательного процесса, в число которых входят и компоненты культуры. Закон об образовании позволяет школам вести культурное образование учащихся по одному, двум или нескольким программам. Несмотря на это, большинство русских школ Латвии лицензируют свои программы образования, отдавая приоритет русскому языку и русской культуре в обучении и в воспитании. Однако ситуация осложнилась в 2004 году, после принятия закона «О школьной реформе», внедрившего в школы нацменьшинств Латвии понятие «билингвальное обучение». Согласно этому, 60% предметов в школах, осуществляющих программу нацменьшинств, должно преподаваться на латышском языке. Позже было принято постановление о сдаче государственных экзаменов в 12-м, выпускном классе на латышском языке, оставляющее, впрочем, право школьника фиксировать ответы на родном языке.

Уже более 9 лет как русские школы перешли на билингвальное обучение, но до сих пор нет ни одного повода сказать, что реформа о языке привнесла в жизнь русскоязычных школьников что-либо положительное, а ее принятие было хоть сколько-нибудь разумным. Все учебники выпускались на не родном для русских школьников языке. Более того, вместо разработки методических материалов делались постоянные заявления чиновников от образования о том, что ничего особенного создавать не надо, есть учебники для латышских школ – и достаточно. С учителями еще проще – тех, кто не сможет преподавать на госязыке, заменим латышскими студентами.

Подготовка подобного рода реформ требует многолетних экспериментальных исследований. Ничего подобного «реформа 2004» не предусматривала. Вместо этого родителей сразу же стали убеждать в том, что только преподавание большей части предметов на госязыке позволит детям стать конкурентоспособными.

Обратимся к статистике. Примерно половина учеников, не изучавших предметы на госязыке, поступают на бюджетные места в государственные университеты. Это очень престижно, ведь около 60% мест в госвузах являются платными. Но у второй половины (51,4% по результатам экзамена по госязыку после 9-го класса) с языком большие проблемы. Для них обучение на госязыке равносильно ограничению прав на получение среднего образования. Разговоры о повышении конкурентоспособности для них – откровенная ложь.

За все время дискуссий ни политики, ни чиновники от министерства образования ни разу не дали конкретного ответа на вопрос – что будет с этими 51,4% учащихся, которые не смогут успешно учиться на госязыке. Никто не дал ответа на вопрос – не ухудшатся ли знания тех учащихся, которые владеют госязыком на хорошем уровне. Ведь учить латышский как предмет – это одно дело, изучать физику с математикой на латышском – дело совсем другое.

Теперь о главном, о том, что сразу и окончательно должно было решить все проблемы перехода школ нацменьшинств на латышский язык обучения. Экс-министр образования Шадурскис считал, что, как только директора школ осознают необходимость перехода на латышский язык обучения, успех неминуем. А методики, учебники и курсы повышения квалификации – дело вторичное. Можем предположить, что осознание должно было быть общим и бескомпромиссным, те из директоров, кто не захотел осознавать, ушли на биржи труда – набираться опыта осознания. И никто из них не посмел сказать министру о неготовности школы перейти на латышский язык.

И все же выход был найден. Школы, работающие по двухпоточной модели, имеют светлое будущее. Директор одной из таких, рижской частной школы «Классика», Светлана Шибко-Шипковская рассказала корреспондентам газеты «Союзное вече», что это означает: «Первоклассник приходит в русский класс, где уже осуществляется билингвальная программа, но за стенкой учится его сверстник в латышском классе. На переменках они будут вместе бегать, ходить мыть руки перед обедом и в одно и то же время их будут забирать родители. Языковой и культурный обмен неизбежен. И это хорошо: через 12 лет оба будут владеть как минимум двумя языками».

 И тем не менее ученица 8-го класса Мелисса Бессонова, будучи круглой отличницей, говорит, что учиться на латышском тяжело: в семье она говорит только на русском, но считает, что, живя в Латвии, нужно знать два языка.

Устами младенца! В Латвии действительно нужно знать два языка, только националистически настроенные политики под «вторым» понимают исключительно английский, закрывая глаза на 40-процентное русскоязычное население. И раз мы говорим о конкурентоспособности школьников, почему в латышских школах не изучают русский – хотя бы как иностранный?