С Нептуном на брудершафт

На Земле найдется немало людей, для которых жизнь без обжигающего нервы перца лишена если не смысла, то какой-то стержневой изюмины. Имя им – экстремалы. При этом вся остальная, нормальная, так сказать, часть человечества на таких любителей остренького смотрит зачастую, как на добровольных сумасшедших.

Ребята не по указке свыше, а по собственному хотению исключительно ставят на кон свое здоровье, а порой и жизнь в ничего не значащей в общем-то забаве – ну и кем, прикажите, их считать после этого. Чаще всего столь критическое отношение к экстремалам связано, правда, с банальным незнанием темы. Ведь пока ты сам чего-то не попробуешь, ни за что не поймешь и не узнаешь, какой это все-таки драйв – заглянуть в доселе тобой неизведанное, поборов страх и ужас перед возможной опасностью.
Игорь Филатов до поры до времени тоже был вполне себе рутинным человеком – работа-дом, дом-работа. Он менеджер в одной московской фирме. И жил себе жизнью обычного кабинетного клерка до тех пор, пока однажды друзья не зазвали его с собой в отпуск на Черное море – понырять. Билетов на самолет, как всегда в пик летнего сезона, было недостать. Решили ехать поездом. Когда вагон тронулся и перрон вокзала побежал вспять,  Игорь, разумеется, не мог еще представить, что вместе с темно-серой в паутине трещин полоской вокзального асфальта убегает вспять и его прежнее размеренное существование и что впереди его ожидает настоящая страсть – словно в счастливой сказке, в один момент она перевернет всю его жизнь.
– Я с водой давно на «ты», в детстве пять лет занимался в секции плавания и доплавался до первого разряда, – рассказывает Игорь. – Но в прежнее время все мое общение с водной стихией проходило исключительно по ее поверхности и до той нашей  поездки я еще никогда не нырял с аквалангом.
– Страшно было?
– Скорее возможность такая отсутствовала, – спокойно продолжает Игорь. – Акваланга собственного у меня не было, да я вообще серьезно никогда не думал о каком-то там дайвинге. Слышал, конечно, читал, видел по телевизору, как отчаянные парни и девушки в одиночку или стаями ходят в гости к Нептуну на глубину, но сам даже мысли такой не держал, что когда-нибудь и я тоже стану одним из них. А по поводу страха что можно сказать – определенная опаска, конечно, присутствовала, как перед всем неизвестным, с чем тебе предстоит соприкоснуться. Словно ты стоишь перед закрытой дверью, и открыть ее хочется, любопытно, но в то же время оторопь берет – а что там за ней, за дверью-то.  Другие тебе говорят, что там все нормально, ничего страшного, мы сто раз уже там были, но ты все равно робеешь. Дня три ребята меня уговаривали, и наконец я решился – акваланг надел, нырнул и все – пропал…
Об эмоциях, охвативших его во время того, самого первого для него свидания с глубиной, по словам Игоря, можно написать поэму. Такие же по силе восторга чувства, наверное, испытывают космонавты, когда выходят в открытый космос, который неспроста называют шестым океаном. Бескрайняя, завораживающая своим исполинским спокойствием и скрытой в ней мощью стихия, и ты остаешься с нею один на один.
– И стихия эта захватила вас сразу и навсегда?
–  Совершенно верно – навсегда, – соглашается мой собеседник. – Вернувшись из той поездки в Москву, я решил заняться дайвингом уже на серьезной основе. Друзья подсказали адрес одной школы, где асы-инструкторы из таких вот «чайников», каким был я тогда, за несколько месяцев интенсивных занятий делают настоящих ихтиандров.
–  Вам-то, наверное, было проще пройти подготовку – плавательная база у вас уже была, первый разряд как-никак?
– Одной только плавательной базы мало. У глубины свои особенности, и малейшее пренебрежение ими может стоить жизни. Поэтому обучение очень строгое, в условиях, максимально приближенных к реальной обстановке. В первую очередь акцент делался на твою реакцию в возможных нештатных ситуациях. Что делать, если у тебя на глубине, допустим, потерялась ласта или разбилась маска.
– А действительно – что в этом случае делать?
– Главное – сохранять спокойствие, не суетиться, не поддаваться панике и ни в коем случае не бросаться опрометью обратно в направлении поверхности. Дело в том, что с глубины, наоборот, надо подниматься не торопясь, постепенно, иначе может случиться кессонная болезнь. И чем глубже ты погрузился, тем продолжительнее по времени должен быть подъем. Иногда обратный путь к поверхности занимает более двух часов.  
– Какие из погружений за эти годы вам запомнились больше всего?
– В Южной Африке пару лет назад. Мы с ребятами поехали туда специально, чтобы своими глазами понаблюдать за удивительным явлением, связанным с миграцией сардин. Каждый год ранней весной у побережья ЮАР собирается гигантская стая сардин – до нескольких миллиардов, как утверждают ученые. Ты ныряешь, а над тобой у поверхности сплошной рыбный косяк без конца и без края, и настолько плотный, что его не пробивают солнечные лучи. Фантастическое зрелище. А еще очень запомнились погружения в Ординской подводной пещере в Пермском крае и в Рускеальском мраморном карьере в Карелии. Пещерный дайвинг вообще особый вид – чрезвычайно интересный, но в то же время значительно более опасный, чем обычные погружения. Ты находишься в замкнутом со всех сторон пространстве, к тому же в полной темноте. Прибавьте сюда сильные, неожиданные течения и запутанный лабиринт множества ходов – свернув в один из них, легко можно заблудиться или застрять. Подводные ходы местами настолько узкие, что в подводном снаряжении там, как ни старайся, не протиснешься. Кое-что с себя приходится снимать.
– Зачем же так рисковать?
– Интересно ужасно. Думаю даже отойти от просто дайвинга и сосредоточиться целиком на пещерных путешествиях. В море ты испытываешь в основном эстетическое наслаждение, любуешься  красотами нептунова царства. При погружении в пещеру ощущения намного ярче и острее. Оказавшись в подводном лабиринте, ты всякий раз словно соприкасаешься с тайной, которую до тебя еще никто не пытался разгадать. Ты – первый…

Борис ОРЕХОВ