Дети Чернобыля

Списать все хвори на Чернобыль проще простого. Даже далекие от медицины люди понимают, что в современном мире немало других факторов, негативно влияющих на здоровье: загазованный воздух, приправленная нитратами колодезная вода, напичканные всякой химией продукты, постоянные стрессовые ситуации, шумовые нагрузки… Это далеко не полный перечень «мин замедленного действия». А многие сами себе укорачивают жизнь, не желая расставаться с вредными привычками. Кроме того, есть генетическая предрасположенность к тем или иным заболеваниям. Вычленить из всего этого чернобыльский фактор непросто. Как бы там ни было, в Беларуси дети Чернобыля не брошены на произвол судьбы, да и остальные дети тоже. Используя современное оборудование, новые лекарства и методы лечения, врачи пытаются противостоять страшнейшим заболеваниям. И это счастье, когда побеждает жизнь.

Прошло уже двадцать пять лет после взрыва на атомной станции в Чернобыле, а страх по-прежнему не покидает нас, как бы мы ни старались забыть о прошлом. Никто не знает, чей сын или дочь станет следующей жертвой...
Видимо, никогда не сотрется из моей памяти тот давний «раковый» корпус с малолетними пациентами, куда я пришел сделать свои первые «чернобыльские» фотографии для газеты. Там было так много скорби, опустошения, жалости!.. Повязки на распухших от гормонов детских лицах, за которыми уже нельзя узнать – девочка это или мальчик. Приговоренные к трагическому продолжению жизни, они постоянно находились в ожидании чего-то: очередного блока химиотерапии, следующего анализа, следующей операции. А вокруг – термометры, горшки, вата, бутылки с кровью для переливания... Инвалидные стулья и каталки, ждущие своих «пассажиров». Куклы на краю тумбочек. И еще иконы с ликами святых на подушках, подоконниках, везде...
Неутешимый плач ребенка в процедурном кабинете. Невыносимая тишина в комнате реанимации, где только что уснул, успокоенный морфием, очередной «уходящий». Печальные и уставшие лица совсем молоденьких матерей, стерегущих покой своих привязанных трубочками к штативам капельниц малышей.

До сих пор храню письмо-исповедь белорусской матери. Я получил его после проведения чернобыльской выставки, на которой была фотография ее дочери.
«...Моя дочь Анастасия умерла 6 августа 1995 года. Ей было всего семь лет. Она очень хотела жить. Мне больно вспоминать ее слова, сказанные за неделю до смерти: «Мамочка, а вдруг я умру? Я так не хочу умирать. Мне хочется вырасти...» И теперь я живу с чувством непроходящей вины за то, что родила ее больной.
Со слов врачей, Настя родилась с врожденной онкологией. Но только сейчас я понимаю, почему это случилось. Перед тем, как я забеременела, весной 1987 года, и летом, когда я была уже беременна, на льнозавод, где я работала, привозили льняную солому урожая 1986 года с радиоактивных полей Гомельской области. А что мы, живя в Витебской области, знали тогда о Чернобыле? Я ни о чем не задумывалась, мне было 24 года. Разве могла я знать о каких-либо последствиях? Может, моя Настя заболела и не от этого, но мне кажется, что во всем виноват тот чернобыльский лен. Дочь попала в больницу с метастазами в легких, поэтому врачам пришлось назначать сильную химиотерапию и проводить экстренную операцию. Я надеялась на лучшее, но ни один препарат не действовал на клетки злокачественной опухоли. Если бы Господь Бог дал мне время, я, наверное, что-нибудь нашла бы, чтобы ее спасти. Но болезнь быстро прогрессировала, и через несколько недель дочь «ушла». На всю жизнь в моей памяти остались ее широко открытые глаза, полные ужаса и страха перед приближающейся смертью. Все, кто приходил с ней проститься, говорили, что Настенька смотрела на них и как бы просила ей помочь, просила не бросать ее одну. На лице дочери осталось выражение глубокой печали и обиды на всех нас, живущих, и чувство несправедливости за то, что с ней так жестоко обошлась судьба...
Спасибо, что вы фотографируете больных детей, пишете об этом в газетах, делаете выставки!»

Что-то происходит не так. Все чаще слышу, что Чернобыль – уже история. Мол, атомную станцию закрыли, жителей зоны выселили, какие еще причины для волнений?! Да, хотелось бы, чтобы это было именно так! Чтобы не было долгих скитаний по больницам, не произносились «приговоры» и родители не хоронили своих детей. Только катастрофы не исчезают по воле наших желаний. Чернобыль жив и по-прежнему опасен. Ведь не прошло еще даже время полураспада радиоактивного цезия и стронция. А разрушенный реактор? Разве он уже не является источником опасности? Когда люди говорят, что Чернобыль их не касается, мне кажется, они просто не столкнулись с тем горем, которое обожгло уже тысячи белорусских семей.
Эти фотографии создавались трудно и долго – почти 20 лет. Их нельзя было сделать, не любя этих детей и не сочувствуя им, не переживая за их судьбы. И ту среду, в которой долгие месяцы они находились, нужно было принимать такой, какая она есть. Уезжая из больницы, невозможно было не думать о тех мальчишках и девчонках, которые находились в критическом состоянии: увижу ли их живыми через несколько дней? Быть обычным свидетелем не получалось. Не хотелось. Ведь это были не просто лица, слезы, обреченные взгляды, страдания... История трагического времени состоит из конкретных людей. Хочется, чтобы их помнили...

Анатолий КЛЕЩУК