Олег Румянцев: В 1997 году реального прорыва не получилось

ФОТО: Владимир РОДИОНОВ/РИА Новости

В 1996 - 1998 годах Олег Румянцев работал заместителем Ответственного секретаря Парламентского Собрания. На свой юбилей государственный и общественный деятель, ученый собрал в стенах Финансовой академии при Правительстве РФ круглый стол по конституционным реформам. Поздравили Олега Румянцева с 60-летием президент Владимир Путин, премьер Михаил Мишустин, вручили поздравительный адрес от Госдумы. Редакция «СВ» присоединилась к поздравлениям и поговорила с очевидцем о том, как создавалась правовая база Союзного государства.

СООБЩЕСТВО ПРЕДСТАВЛЯЛОСЬ НЕУСТОЙЧИВЫМ

- Можете рассказать, как и почему задумали наш Союз? Как появилась такая форма Союзного государства?

- Активно мыслить как сложить прочное постсоветское объединение начали задолго до первой сессии в Смоленске, есть что вспомнить. В 1993-м году президент Ельцин прекратил нашу деятельность народных депутатов Верховного совета РСФСР (Олег Румянцев был избран народным депутатом России и членом Верховного Совета РСФСР в 1990 году – Ред.) После этого была принята Конституция РФ и избрана Госдума первого созыва. Я не смог избраться депутатом в составе объединения «Гражданский Союз» во главе с Аркадием Вольским, но был приглашен работать в аппарате нижней палаты парламента.

Геннадий Селезнев, с которым у нас были хорошие отношения еще с тех времен, когда он занимал пост главного редактора «Комсомольской правды», тогда стал вице-спикером. Во втором созыве мы продолжили работу, Геннадий Николаевич стал председателем ГосДумы.

Начался 1996 год, и к тому времени возникла дружественная двойка наших стран, был подписан договор о Сообществе Беларуси и России. Селезнев возглавил Парламентское собрание. Мы не раз встречались, говорили на тему как будет создать более действенную конструкцию нового Союза. Поэтому спикер и сделал мне предложение быть представителем ГД в руководстве аппарата Парламентского Собрания.

Сообщество Беларуси и России тогда мне представлялось крайне неустойчивым образованием. Необходимо было заняться вопросами интеграции более плотно, я об этом сказал и председателю, и его заму Сергею Бабурину.

У Бабурина интеграционное право - одна из основных сфер его политических научных интересов. А у меня за плечами был опыт Ответственного секретаря Конституционной комиссии России, руководителя рабочей группы по подготовке проекта Основного закона. Соратникам предложения о наделении будущего Союза наднациональными полномочиями показались интересными.

Геннадий Селезнев предложил мне заняться вопросом договора объединения стран. Мы вместе обсуждали как преобразовать Сообщества в Союз Беларуси и России. Так и сложилась наша команда с ним во главе.

Проект сделали довольно быстро. Текст обсуждали с депутатами, они наполняли поправками, реальным содержанием. Особенно плотными и даже жаркими были дебаты перед принятием проекта в ПС в феврале–марте 1997 года. Договор о Союзе Беларуси и России подписали 2 апреля 1997 года.

- Можно сказать, что Селезнев идейно продвигал ваш общий проект договора?

- Безусловно. Как председатель ПС был активным сторонником и всячески содействовал нашей работе. Но если он, к его чести, нашу борьбу поддерживал, то в администрации Президента Бориса Ельцина дело шло непросто. Например, в острых спорах с замглавой АП Эмилем Паиным или с некоторыми представителями МИД РФ. Я собирался обсудить проблему со своим недавним руководителем Ельциным, он возглавлял Конституционную комиссию в 1990-1993 годах. Но увидел в день подписания Договора 1997 года его неважное состояние. Стало понятно, что он не мог сам блокировать наши предложения, а причины дефицита политической воли к интеграции скрыты где-то глубоко.

УНИКАЛЬНАЯ ИНТЕГРАЦИЯ

- Что в итоге приняли, а что отмели?

- Приходилось с боями отстаивать многие положения Союза. Многие наши предложения не прошли. Так предлагали, что ПС, позже - Парламент Союза, должны иметь ключевое полномочие принимать законодательные и иные правовые акты обязательные в исполнении органами Союза, органами государственной власти государств - участников Союза, юридическими и физическими лицами. К огромному сожалению это положение не прошло.

Оппоненты ссылались на 15-ю статью Конституции РФ. По формальным доводам несоответствия положениям о суверенитете продавили ослабление изначальной концепции проекта договора.

В итоге получилось закрепить лишь то, что нормативно правовые акты Парламентского собрания имеют статус законодательной рекомендации Союза. Но оставили важное, что к полномочиям Союза относятся развитие собственной правовой системы и союзное гражданство. Вот два принципиальных момента, два пункта, которые тогда закрепили в договоре. И еще удалось закложить перспективу последовательного продвижения добровольного объединения государств-участников.

Но во многом эта норма-цель так и осталась перспективным пожеланием - нет механизма его реализации. А если бы мы тогда сделали более серьезные шаги - то давно имели бы полноценное Союзное государство.

Не получилось реального прорыва в 1997 году. Оценивая с высоты лет, вижу еще одну причину. Если бы было три участника Союза или больше - возникла бы гораздо более устойчивая система. Но политической воли привлечь Украину, Казахстан, Армению или даже Сербию, - и такие идеи высказывались, - тогда не проявили.

- Мы все-таки что-то сохранили в Договоре о Союзном государстве, Таможенный союз заработал по опыту наших отношений. Мы когда-то вернемся к той повестке или к какой-то другой повестке, как будем развиваться дальше?

- Тогда, в 1996 году, мы были первыми на фоне недавно случившейся дезинтеграции, ни у кого такого опыта не было. Теперь нам нужно о собственных наработках вспомнить, и применить к имеющейся практической базе интеграции. Евразийский Экономический Союз может их учитывать, если будет политическая воля расширить сферу предметов общего ведения. Это основная ценность нашей работы с Беларусью. Так что та работа прошла не зря, это можно уверенно сказать.