Олег Зинченко: Умнеем или глупеем? Вот в чём вопрос

Вспомните, сколько глупостей мы натворили в девяностые. Потому что вседозволенность за свободу приняли.

Вначале перестали уважать старость. Пример подало государство, обнулив пенсии и вклады стариков.
Потом унизили учителей и врачей, приравняв их зарплаты к пособиям тунеядцев.
Потом унизили всех, когда самым богатым человеком в стране становились чиновники, а не бизнесмены.

Но потом за ум взялись. Вот тут-то великий русский писатель Виктор Астафьев изрёк: «Умнеет Россия и это радует. Значит, выживем!»
И мне тоже думалось, всё, морок миновал.

Но нет. Выросло поколение, чьи ценности измеряются только ассигнациями. Или подписчиками, но монетизированными в ассигнации. Или крутой тачкой, подкреплённой ассигнациями.

А ещё - одинаковыми лицами у девушек, словно из-под одной пресс-формы вышедшими. У них шаблонные не только вздутые губы, подпруженные щёки, но и силиконовые мысли, и... мечта об ассигнациях.

В нулевых вся надежда была на молодых, а у них, оказалось, одна мечта, чтобы из задницы, как писал Фёдор Чистяков, сыпались деньги. И это ослепляющее Око Саурона заслоняет от молодёжи истинные ценности — семья, дети, родители. Из этой троицы и вырастает понятие родина.

И нет в этой цепочке ни ассигнаций, ни брендированных шмоток, ни модных напитков и специфических словечек-паролей.

Посмотрите на современную культуру. Ни в одном фильме хотя бы последнего десятилетия, не прозвучало ни одной песни, которую подхватил бы народ.

Ни одна книга до экранизации не стала настольной для миллионов читателей. Не говоря уж о том, что домашние библиотеки считаются атавизмом.

Ни один фильм не становится поводом для публичных массовых дискуссий. Да и экранизируют-то то, что создано намного ранее.
Да и поп-культура берёт не мелодиями и текстами, а околоконцертными тёрками — кто сколько бабла поднял, кто кого в койку уволок, кто от кого сбежал...

Я не ханжа и понимаю, что такие страсти всем поколением присущи. Но только нынешнее поднимает эти отношения на вершины поклонения.

Конечно, есть и приличные люди, с чистыми помыслами и крепким жизненным стержнем. Но про таких тот же Астафьев говорил: «В тяжкие времена в первую очередь погибают более честные и благородные».

Одна надежда — вернутся мужики с СВО и встряхнут весь этот заплесневелый быт. А иначе и быть не может.