Кристина Воробьёва: Алексей Леонов вышел в космос не один!

18 марта 1965 года. Байконур. 10:00 по Москве. «Восход-2» уходит в небо. А через полтора часа, на втором витке, Павел Беляев открывает люк шлюзовой камеры, и Алексей Леонов делает то, чего до него не делал ни один человек на планете: выходит в открытый космос.

Это был не просто «выход». Это был прыжок в неизвестность, подготовленный всей огромной страной. Тысячи заводов, институтов, конструкторских бюро, учёных, инженеров и рабочих от Калининграда до Владивостока работали на этот день. Космическая программа СССР — это не проект нескольких энтузиастов. Это была национальная мобилизация, сравнимая разве что с Победой в Великой Отечественной войне. Каждый винтик «Восхода», каждая складочка «Беркута», каждая деталь надувной шлюзовой камеры, каждый расчёт траектории — результат труда миллионов советских людей. Советский Союз доказал: когда вся страна встаёт за одну цель, невозможное становится реальностью. Это была победа всей страны, от дворовых мальчишек и девчонок, до колхозных пенсионеров. И мы можем уверено утверждать, что вместе с Алексеем Леоновым тогда, 61 год назад, в открытый космос вышли 200 млн советских людей.

Подготовка была предельно жёсткой. Леонов и Беляев тренировались в барокамерах, где имитировали вакуум. Скафандр вентиляционного типа «Беркут» имел запас кислорода всего на полчаса. Шлюзовая камера — надувная, как резиновая лодка, которую нужно было сначала развернуть в космосе. Никто в мире ещё не делал ничего подобного. Риск был колоссальный.

И он оправдался. Леонов пробыл вне корабля 12 минут 9 секунд (общее время операции с открытием люка и возвращением — 23 минуты 41 секунду). Плавал на тросе, фотографировал, любовался Землёй. Но возвращение едва не обернулось трагедией. В вакууме скафандр раздулся, как воздушный шарик. Космонавт не мог согнуть руки и ноги, не пролезал обратно в люк. Температура внутри подскочила, пульс зашкаливал, пот заливал глаза. Леонов принял единственно верное решение: через предохранительный клапан стравил давление с 0,4 до 0,27 атмосферы. Однако и это не помогло. Тогда космонавт, в нарушение всех инструкций, продолжил стравливать воздух. Перед ним стоял смертельный риск, ведь в такой ситуации он должен был стать жертвой «декомпрессионной» или «кессонной» болезни, когда при быстром падении давления в крови закипает азот. Спасло то, что Леонов и Беляев перед выходом прошли предварительную кислородную продувку (pre-breathe), что сильно снизило содержание азота в тканях и спасло ситуацию. Без этого он бы непременно погиб.

Вот как об этом рассказывал в одном из интервью сам космонавт: «Параллельно деформация скафандра шла: внутреннее давление – 760 мм, а снаружи, как я уже сказал, – 10 в минус в 9-й степени: вот он и раздулся. [...] Я самостоятельное решение принял – сбросить излишнее давление из скафандра. [...] Я медленно выпускал кислород, пока протискивался. Пот лил ручьём, пульс зашкаливал, температура подскочила.»

Или вот выдержка из другого интервью, от 2015 года: «Я слышал, как работает моё сердце... Тишина... Никогда человек не слышит своё дыхание и как стучит его сердце. [...] Скафандр раздулся, я не мог войти. Пришлось стравить давление, рискуя всем. Но я знал, что предбридинг прошёл, азота в крови мало — шанс был.»

В конце концов космонавт смог «пролезть» в шлюз, опять же, вопреки инструкциям – не ногами вперед (чтобы суметь закрыть внешний люк) а головой, иначе было невозможно, там извернуться, закрыть люк и вернуться в космический корабль. Живым!

Потом ещё и посадка прошла с проблемами. Пришлось переходить на ручное управление, перерасход топлива привёл к приземлению в глухой пермской тайге. Но они выжили.

Значение этого шага невозможно переоценить. До выхода Леонова человек был заперт в корабле. После него стало ясно: мы можем работать в космосе, ремонтировать, строить станции, выходить на поверхность других планет. Это открыло дверь к «Салютам», «Миру», МКС, будущим лунным и марсианским базам. Первый выход в открытый космос — это почти как первый полёт Юрия Гагарина, только на новом, более высоком уровне.

Мир встретил новость восторгом и лёгким шоком. Заголовки газет на всех континентах: «Русский шагнул в космос!», «Советы снова впереди!». Даже американцы, которые тогда яростно старались догнать СССР в космической гонке, признавали – это прорыв. Леонова поздравляли главы государств, о нём говорили в ООН. А в СССР это стало символом национальной гордости — ещё одним доказательством превосходства социалистической системы в науке и технике.

Сегодня, 61 год спустя, космос остаётся одной из сфер, где Россия уверенно держит лидирующие позиции. Мы — страна с самым большим опытом длительных пилотируемых полётов. Наши «Союзы» десятилетиями были и до сих пор остаются самыми надёжным «космобусами» на МКС. Наши космонавты до сих пор устанавливают и держат рекорды по суммарному времени пребывания в космосе. И пусть США и Китай сегодня обгоняют нас по количеству запусков, по надёжности (у российских миссий процент неудач в разы меньше, чем у других космических держав) мы до сих пор остаёмся безусловными лидерами, а наш «Союз» - эталонным кораблём. А теперь давайте спросим у тех же американских астронавтов или у китайских тайконавтов, на каких кораблях они хотели бы летать, на быстрых, на комфортных или на надёжных? Полагаю, все дадут один ответ. Российский качественный уровень, надёжность и глубина экспертизы никуда не делись.

А впереди — самые интересные планы.

В рамках национального проекта «Космос» (на который выделено около 4,5 трлн рублей до 2036 года) мы строим Российскую орбитальную станцию (РОС) — собственную национальную лабораторию в космосе. Запуск первого, научно-энергетического модуля запланирован на 2028-м (ранее ожидался конец 2027-го), с использованием орбиты МКС для начального этапа, а после завершения работы МКС в 2030-м — превращение РОС в полноценную автономную станцию. Это будет не просто «космический дом», а платформа для новых технологий, медицины, материаловедения и обороны.

Прорыв ожидается и в отношении нашей старой (уже более 4 млрд лет) спутницы. Программа «Луна» возобновляется: орбитальный аппарат «Луна-26» обещают запустить в 2028 году, два посадочных аппарата «Луны-27» должны «оседлать» лунные полюса в 2029 и 2030 годах. «Луна-28» к 2030-м должна доставить на Землю большую партию реголита – лунного грунта. А главное — к 2036 году планируется развернуть на Луне настоящую ядерную электростанцию! Три миссии в 2033–2035 годах доставят реактор и инфраструктуру, которая обеспечит энергией луноходы, обсерватории и элементы Международной лунной научной станции, разработка планов которой уже совместно с Китаем и другими партнёрами идёт полным ходом. Это уже не разведка и не разовые миссии, а постоянное присутствие.

Плюс на 2030 год запланирован запуск новой ракеты «Амур-СПГ» с возвращаемой первой ступенью на метане (отсюда и СПГ в названии, «Сжиженный Природный Газ»), разработка которой уже идёт, а первые испытания запланированы на 2027–2028. В планах и активизация действий по спутниковым группировкам, навигации, наблюдению за Землёй. Россия не просто «участвует» — она снова задаёт тон в ключевых направлениях.

Леонов когда-то сказал: «Мы открыли дверь в космос, а закрывать её уже никто не будет». Шестьдесят один год спустя эта дверь распахнута шире, чем когда-либо.