Ушел из жизни легендарный композитор, народный артист РФ Геннадий Гладков

Работа как лекарство

Он ушел неожиданно. Острая сердечная недостаточность... Но до конца дней композитор сохранял бодрость духа, ясный ум и прекрасную память. Говорил четко. Только слышал не очень хорошо. Ощущал себя лет на сорок. Был абсолютно современным человеком. Даже обращался к психологу. Тот советовал много работать:

- Вы — трудоголик. Если работа есть и получается, то и настроение классное.

Так Гладков и поступал. Даже находил силы для того, чтобы, подобно своим «Бременским музыкантам», мотаться по свету.

Композитор был полон планов. 18 октября в «Москонцерт Холле» должен был состояться его концерт «Джентльмены удачи».

Там он собирался представить вокальный цикл на стихи Пабло Неруды «Поезд памяти» и оригинальную музыку к одноименному фильму. И перед выступлением раздать автографы. Не суждено…

Гладков прославился своими работами во множестве мультфильмов: конечно, «Бременские музыканты» и продолжение, «Малыш и Карлсон», «Синяя птица», «Как львенок и черепаха пели песню», «Голубой щенок», «38 попугаев» и другие.

Еще студентом написал музыку к спектаклю «Друг детства», который шел в «Современнике». Тогда же увлекся, как сказали бы сейчас, саундтреками для научно-популярного кино. В 1965 году вышла первая пластинка Гладкова - «Волшебник Изумрудного города».

Сочинял мелодии к известным советским фильмам. Они звучат в «Двенадцати стульях», «Обыкновенном чуде», «Доме, который построил Свифт», «Формуле любви», «Джентльменах удачи», «Человеке с бульвара Капуцинов», «После дождичка в четверг» и многих других.

Маэстро жил и трудился в основном на даче. За закрытой дверью и занавешенным окном. В тишине. За двумя столами. На одном стоял инструмент с маленькими клавишами, на другом - ноты и тексты. И композитор ездил между ними на кресле. У него всегда было несколько вариантов музыки на один текст, и нужно было выбрать лучший.

В начале этого года Гладков признался, что пишет музыку к балету по сказке Алексея Толстого «Синица» и вокальные композиции на стихи сценариста и поэта Геннадия Шпаликова.

- Но суетная жизнь не дает возможности все осуществить так, как надо, — грустил он. - Скажем, еду на дачу. И там бы работать себе в спокойствии и уединении. Так нет же. Обязательно что-то протечет, замерзнет или отвалится.

Барабаны для Большого театра

Если бы не война, его можно было бы назвать представителем «золотой молодежи». Коренной москвич, да еще и из центра столицы. Появился на свет в престижном роддоме имени Грауэрмана. Родители — музыканты.

Дед аккомпанировал на саратовской гармошке легендарной певице Лидии Руслановой. И делал уникальные барабаны. Сначала из металла, потом — из специальной кожи. Маленький Гена любил на них стучать.

Барабаны получались изумительными. После смерти дедушки бабушка продала инструменты Большому театру.

Отец был виртуозным аккордеонистом, солистом оркестра Александра Цфасмана. И однажды его отправили на знаменитую Тегеранскую конференцию, которую проводили Сталин, Рузвельт и Черчилль. В составе бригады Большого театра.

- Оттуда он привез целый чемодан восточных сладостей, от которых мы, конечно, в войну совершенно отвыкли, — вспоминал Гладков.

Семья, как и вся тогдашняя элита, ездила отдыхать в Кисловодск, Сочи.

Вольготную жизнь прервала война. О том, что она началась, маленький Гена услышал по радио. Ему было шесть. Вместе с родителями и няней пошел к бабушке и дедушке. Будущий композитор жил на улице Москвина (ныне - Петровский переулок), напротив теперешнего Театра наций. А дедушка с бабушкой — на Новослободской улице. В старом покосившемся доме. Слева его поддерживали балками.

- Боялись, как бы подпорки не рухнули, — вспоминал Гладков. - Ничего, обошлось. Дом выдержал даже бомбежки. Каждый раз, когда проезжаю мимо, думаю: «Господи, мы же здесь ходили». Как-то после вражеского налета видели такую картину. Под ногами — розовые тела. Там была кукольная фабрика. Делали отдельно головки и туловища, а потом пришивали. Бомба попала в здание, и валялись головы и тельца. Страшная,  абсурдная картина. Людей не задело, а куклы пострадали.

В начале войны частыми были воздушные тревоги. И мальчик с родителями бежал в бомбоубежище. Оно находилось в подвале, под редакцией газеты Moscow News. Родители надевали на маленького Гену сумку, на которой были написаны его имя, фамилия и адрес. И брали с собой большой запас сухарей. Позже Гена нашел достойное применение сумке. Собирал осколки от русских снарядов, которыми зенитчики били по немецким самолетам. И сдавал в пункт сбора металлолома. За это получал талоны на хлеб и другую продукцию.
Дома Гена играл в солдатики. Обязательно были и «враждебные». Их надо было расстреливать из пружинного пистолета с присоской.

На улице с мальчишками  обсуждал, что происходило.

- Была сплоченность, — с грустью рассказывал Гладков. - Дружили дворами. Знал: если прибегаю в свой двор, никто не тронет. Тут все — защитники. Каждый дом был как маленькая республика. И все помогали друг другу. Сейчас такого нет.

Однако в чужих дворах было опасно. Там ходили хулиганы с ножами, а подчас и с настоящим оружием.

Чуть не стал химиком

Мэтр сначала решил искать себя на другом поприще.

Так на него повлиял развод родителей. Они расстались, когда мальчик учился в седьмом классе. Гена поступил в химический техникум.

- При Хрущеве началась мода на эту науку, — вспоминал Гладков. - У меня был такой отличный аттестат, что приняли без экзаменов.

Но в первую очередь он пошел туда, потому что хотел помогать матери. Отдавал ей, воспитывавшей его в одиночку, стипендию.

Выпустившись из техникума, поработал в научно-исследовательском институте, а затем пошел на завод. Поскольку был толковым парнем, быстро стал начальником смены. Трудился год. Но в конце концов вернулся в Мерзляковское училище. Без музыки не мог.

Он окончил Московскую консерваторию, в том числе и аспирантуру. Пока учился, преподавал.

Мало кто знает, что Гладков не только сочинял музыку, но и пел. Причем прекрасно. Вокалом занимался в детских хорах при музыкальных вузах. Из-за высокого голоса Гену часто ставили вместе с девочками, и он сильно переживал по этому поводу. Однако обиды померкли, когда умение петь помогло в карьере.

В мультфильме «По следам бременских музыкантов» он исполнил партию Короля. А в песне «Уно моменто» из «Формулы любви» композитор пел за Семена Фараду.

С Ливановым придумали Трубадура и Принцессу

Его близким другом был киноактер, сценарист, писатель Василий Ливанов. Они учились в одном классе. Сидели вместе за партой. Оба — отличники.

- У Васи были все таланты, кроме музыкального, — вспоминал Гладков. - А у меня, наоборот, как раз этот и был. Так мы и подружились. Он сочинял, рисовал мультфильмы, а я писал музыку.

Во дворе, если выдавалась свободная минутка, играли в шахматы, гоняли в футбол.
Вместе придумали и двух героев «Бременских музыкантов». Влюбленную парочку. Ливанов ввел в сценарий мультфильма Трубадура. Гладков тут же решил, что этому молодому человеку нужно влюбиться. Иначе будет сухо, неинтересно.  Так родилась Принцесса. Тут же и конфликт: девушка хочет на свободу, но отец не пускает.

Юрий Энтин сочинил строчки: «нам  дворцов заманчивые своды не заменят никогда свободы».

Гладков мгновенно положил стихи на музыку, похожую на мягкий битловский рок.

На вокальные партии разбойников и придворных, а также для записи инструментальных партий пригласили Владимира Мулявина и его «Песняров». Но дело разрушил их белорусский акцент. И  сябров заменили на инструментальный ансамбль Константина Кримца, а на роль вокалистов позвали Олега Анофриева и Леонида Бергера.