Патрисия Каас – от жеманной парижанки до роковой женщины

В последнее время певица изменилась до неузнаваемости. Еще вчера она была жеманной парижанкой со светлыми волосами и большими грустными глазами, а сегодня — роковая женщина! Каас изменила стрижку, стиль, грим, одежду, взгляды на жизнь... Теперь она уверена в том, что женщина принадлежит к сильному полу, имеет полное право выбирать себе мужчину и расставаться с ним, если он не заслуживает ее внимания. К тому же певица открыто говорит о том, что готова родить ребенка и без мужа. Мне посчастливилось общаться с певицей в Минске и даже получить комплимент, что у меня красивые голубые глаза... Патрисия Каас родилась 5 декабря 1966 года во французском городке Форбах (на границе с Германией). Родители с детства всячески поощряли стремления дочери стать певицей и во многом помогли ей добиться успеха. Патрисия начала петь в 8 лет и уже с 11 лет работала певицей в клубе “Rum-pelkammer” города Саарбрюкен (Германия). В 1987 году Франция впервые услышала ее завораживающий голос в песне “Мадемуазель Блюз” и была потрясена. А в 1988 году первой наградой стал титул “Лучший женский дебют 1988 года” во Франции. В том же году вышел альбом “Mademoiselle chante”. Альбом сразу же стал платиновым во Франции, Бельгии и в Швейцарии. В 1990-е годы Патрисия становится самой популярной в мире исполнительницей французского шансона, дополненного блюзом и джазом. Ее называют французской Марлен Дитрих, Мадемуазель Блюз, мадемуазель Шансон.

— Кто был самым главным человеком в вашей жизни?
— Безусловно, самым главным человеком в моей жизни является моя мама. Она была для меня больше, чем мать, мы с ней никогда не расставались. Если я шла в кино, то только с ней. Фактически она была первым человеком, который поверил в меня, в мои силы. Моя мать в юности мечтала стать актрисой, но ради семьи поставила на своей мечте крест. Во мне она неожиданно обрела то, от чего отказалась в свое время. Мама растворилась во мне, жила только моей музыкой и моими успехами. Я до сих пор ношу обручальное кольцо матери как талисман. И хотя оно отпугивает мужчин, снимать его не собираюсь. Когда я уезжала в Париж, мне было больно расставаться с ней. Когда мама болела, я часто приезжала, чтобы провести ночь рядом с ней в больнице, а утром возвращалась обратно в Париж. Мамочка успела застать начало моего успеха, но, к сожалению, так и не увидела меня на сцене престижного зала. Не увидела мои диски. Для меня это было крайне тяжело. Моя мама сражалась всю свою жизнь, воспитала семерых детей и когда наконец-то получила возможность отдохнуть, заболела. Но для меня она все еще остается живой. Как только я узнала, что заболел отец, прервала запись альбома и поехала к нему, чтобы поддержать его. После смерти отца всякий раз, когда я пою песни из того альбома, чувствую грусть.
— Правда, что первый альбом вам помог выпустить Жерар Депардье?
— Его менеджер случайно зашел перекусить в кабаре “Румпелькаммер”, куда меня незадолго до этого дня привела работать мама, фанатично убежденная в несомненном таланте своей дочери. После приглашения в Париж на деньги Депардье я в 19 лет записала свой первый сингл “Ревнивая”, а затем первый альбом “Мадемуазель поет блюз”. Альбом имел сумасшедший успех!
— Легко ли вам, девочке из провинции, пришлось в Париже в первое время?
— Мое воспитание основывалось на немецкой культуре. Дома и с друзьями общалась по-немецки, поэтому плохо говорила по-французски. В Париже я стеснялась своего акцента, старалась не говорить, только улыбаться. Меня принимали за очень холодного человека, а мне было просто не по себе: многие смотрели на меня сверху вниз. А вот Азнавур, Монтан, Ален Делон очень хорошо отнеслись ко мне.
— Правда, что у вас были близкие отношения с Аленом Делоном?
— Когда я была ребенком, Ален Делон казался мне самым прекрасным мужчиной на свете. Однажды он пришел на мой концерт с огромным букетом белых роз. Красные подарить не решился — боялся прямолинейной метафоры. Лишь спустя несколько лет Делон заявил о своих чувствах публично, в популярном шоу Патрика Сабатье: “Патрисия потрясающе поет. Она так красива, что сводит меня с ума, я люблю ее!” Но Ален был всего лишь другом! Мы никогда не были близки. Нас никогда не связывала любовная история. Хотя у нас за спиной ходили разные слухи...
— Можно ли ваши песни назвать автобиографическими?
— Даже когда в них нет моментов из моей личной жизни, когда я не переживала историю, рассказанную в песне, они все равно передают мои мысли. Я никогда не говорю о том, чего не чувствую. И свои песни я могу смело назвать автобиографическими.
— Изменился ли ваш сценический образ за последние годы?
— Наверное, нет, разве что теперь у меня больше опыта, появились песни, которые позволяют мне больше двигаться на сцене. Но, судя по отзывам критиков и просто зрителей, я теперь больше импровизирую, двигаюсь более свободно. Раньше я выходила в красивом платье, держалась прямо и показывала всем: смотрите, какое у меня красивое платье. Теперь я значительно реже переодеваюсь во время концерта и не думаю о том, как выгляжу. Может быть, я не так прямо держусь и хуже хожу по сцене, но так гораздо естественнее.
Меня изменили мужчины. Я почувствовала себя объектом их желания.Так что настоящая пластическая хирургия произошла у меня в душе.
— На мой взгляд, изменения произошли в ваших песнях...
— Многие говорят, что теперь в моих песнях больше рока, но мне кажется, что в них просто больше электрического звука. Мне всегда хотелось иметь в репертуаре несколько песен, которые бы завели зал, и это всегда трудно, потому что у меня лучше получается передавать тонкие чувства, а не мощь и силу. И я всех удивила, когда написала несколько по-настоящему заводных песен. Для меня ничего не изменилось, возможно, зрители лучше чувствуют эту разницу.
— Как вы относитесь к пластическим операциям?
— Обо мне ходят слухи, что я делаю пластические операции, но я ничего не меняла. Просто одни с возрастом становятся хуже, а другие хорошеют. К пластическим операциям нужно прибегать, если проблема внешности становится психологической.
— Сколько времени вы тратите ежедневно “на красоту”?
— Очень много. Больше всего концентрирую внимание на одежде.
— Ваши любимые духи?
— Clinique. Они идеально мне подходят, и я не расстаюсь с ними долгие годы.
— Какие ароматы навсегда остались в вашей памяти?
— Аромат и вкус маминых блюд.
— Что вы носите в своей косметичке?
— Пудру и флакончик духов. Терпеть не могу помаду.
— Что, помимо музыки, вас интересует в жизни более всего?
— У меня есть замечательная собака, ее зовут Текила. А если серьезно, у меня есть мои друзья, близкие мне люди. Люблю путешествовать, а когда прихожу домой, люблю включить телевизор, развести огонь в камине, принять ванну, съесть пиццу, еще что-нибудь. В общем, делать что-то совсем обычное, то, чего я большую часть времени лишена. Кроме того, я очень люблю красивую одежду, но какая женщина не любит одеваться?!
—У вас много друзей?
— Не могу сказать, что у меня много близких друзей. Очень хорошая подруга — моя сестра. Более десяти лет знакома с Тьерри, моим менеджером. Он тоже хороший друг. Пожалуй, эти двое — мои лучшие друзья. Я думаю, что если однажды у меня будут проблемы, то я смогу им позвонить в любое время суток, будь то день или ночь. Но, кроме этого, у меня очень много приятелей.
— Какие человеческие качества вам нравятся в людях?
— Я люблю настоящих людей, которые не пытаются быть похожими на кого-то, не думают, что хорошо быть таким-то или таким-то. Я люблю правдивых людей. Сложно с первого взгляда узнать человека, для меня важны в первую очередь те люди, которые окружают меня долгие годы, настоящие, честные. Меня с детства окружали правда и любовь, и мне важно, чтобы те, кто меня окружает, были честными и любящими людьми. Уважение и правда превыше всего.
— Вы не боитесь одиночества?
— Мне нужна свобода. Сегодня в отношениях с мужчинами я всегда сохраняю спасительную дистанцию. Один неловкий шаг, и расстояние сокращается — я сразу указываю мужчине на дверь. Никакой зависимости!
— Случалось ли вам попадать на сцене в курьезные истории?
— Да. Например, на выступлении в одном из самых больших парижских залов сбрасываю с себя блузку и тут же чувствую, что лопнула бретелька бюстгальтера. Продолжаю петь, держа руку на шее и придерживая бретельку, а когда песня заканчивается, бегу мимо оркестра и говорю: “Черт подери, у меня лифчик лопнул!” А микрофон забыла выключить — публика в зале зашлась от смеха! А после гастролей в Москве купила огромную банку черной икры, хотела честно пройти таможню, поэтому больше брать не стала, но ничего не получилось. Музыканты попросили перевезти их банки, за ними французские журналисты, сопровождавшие меня. Загруженная под завязку икрой, я направилась к таможне с мыслью, что если икру обнаружат, то позору не оберешься. Но московский таможенник не стал досматривать меня, а попросил автограф...