Агент любви Юрий Шевчук

– Времена сейчас тяжелые, и непроизвольно ищешь свет в конце всех туннелей, которые, как всем кажется, нас окружают. На самом деле это не так. Мы переживали разные исторические времена и эпохи, и ничего, слава богу, жизнь продолжается. Поэтому главное – не унывать. Сейчас, когда мы опять оказались над пропастью и опять мучают вопросы «что же будет с родиной и с нами», мудрее всего будет просто улыбнуться. «Прозрачный» – альбом светлый, лиричный, душевный. Он самому коллективу «ДДТ» помогает держаться. Некоторые музыканты любят говорить: «Чувак, будь на позитиве!» или: «Девчонки, где ваши ручки?» Но это попса, а какой от нее позитив? Позитив – это когда все сгорело, когда вместо дождя – пепел, когда кажется – выхода нет, но ты говоришь себе: «Жизнь все-таки – клевая штука!» 

– Борис Гребенщиков как-то сказал, что искусство и творчество отличаются друг от друга так же, как коммерция от любви. А вы что думаете? 

– Еще Пушкин все разъяснил: не продается вдохновенье, но можно рукопись продать. Естественно, у нас всех семьи, мы ответственны перед ними. Но у «ДДТ» много моральных табу: мы не работаем на корпоративах, не занимаемся бизнесом, у нас нет ни ларьков, ни ресторанов, нет и спонсоров. Отличаемся от многих музыкантов и тем, что берем в аренду хорошую аппаратуру, чтобы не было стыдно перед людьми, которые придут на концерт. Все время репетируем. Что-то пытаемся найти, придумать, куда-то съездить, посмотреть. Это и есть творчество. Быть может, поэтому и жив «ДДТ» до сих пор. 

– Нет. Потому что я не раб. Я люблю старые песни. Безусловно, были замечательные композиторы, в чем-то цензура была хороша. Но не скучаю. В Советском Союзе жили замечательные люди, и сейчас их немало. Вот это меня радует. А строй тот мне, конечно, не нравился, душили все свежее. Мы не занимались политикой, поймите. Моему поколению надоел нафталин, был необходим другой звук, который отражал бы наши чаяния, мысли, нашу энергию. Им оказался рок-н-ролл, а не марши, которые мы слушали с детства. Это не значит, что марши плохие, просто нам другого хотелось. Рок-музыка – это было свежо, мощно, бешеная энергетика, и даже дух там был особый. Сейчас рок, конечно, не мейнстрим, на рок-концерты в России ходят разве что хипстеры. 

– Главное – быть не кривым зеркалом времени, а жить в этом во всем: ничего не чураться, не бояться тяжелых тем. Может быть, искусство не отвечает на вопросы, но оно их ставит. Допустим, «быть или не быть». Мы стараемся, чтобы наши концерты были актуальны. Конечно, это прежде всего рок-музыка, но разговор все-таки идет о человеке: это важно для нас, потому что очень много зла и раздора вокруг. Конечно, мы не можем остановить войну, но мы должны говорить о мире, о добре, о человечности. Потому что все хотят, чтобы эта проклятая война закончилась. 

– Мы давно искали народницу – не люблю обычный эстрадный вокал. Алена Романова пела в фолк-джаз-рок-группе «Zventa Sventana» вместе с Тиной Кузнецовой, а мы услышали ее в проекте «Голос». Аленушка ездила по этнографическим экспедициям, даже преподавала народное творчество в музыкальном училище. Человек образованный, нежный, чуткий, она украшает группу. Девушка в коллективе все-таки отличается от девушки на корабле. Мы стали мягче, добрее, меньше материмся. А почему народные песни? В них есть то вневременное и настоящее, на что можно опереться в наши слепоглухонемые времена. Это музыка совершенна, потому что над словом и мелодией работало много гениальных людей. Как вода точит камень, так и выверенная уникальная гармония воздействует на людей. 

– Ровесники мои, как правило, унылы. Спросишь «Как дела?» – «Плохо». Конечно, мы общаемся и спорим – кухонная культура опять популярна в России. Среди молодых мне комфортно, хотя я для них, конечно, Кощей бессмертный. Люблю им по-стариковски рассказывать, что раньше было, а они мне говорят, что завтра будет. Нормальный обмен идет. Понимаете, хочется играть музыку сегодняшнего дня, а не то, что было. Приносишь молодым песню, по их реакции сразу видно, если что-то недодумал. И просто идешь доделывать. 

– Мы с Лешей Федичевым после Беларуси проедем по моей родной Башкирии, по маленьким городам типа Белозерска. В такие города невозможно привезти группу «ДДТ»: нет площадок, аппаратуры, есть зал на 300 мест – и все. Поедем с гуманными ценами на билеты, ведь это моногорода. Такой формат тоже хорош – акварель, пастель, а группа «ДДТ» – это всегда много рева. 

– Нет разницы, 1000 человек пришли или 300. Хотя преследует меня страшный сон: выходим на сцену, вся группа в замечательных костюмах, с наколками, вешаем аппаратуру, а в зале… всего один человек. А с другой стороны, может, действительно гением помрешь? Напишешь что-то такое, что уже никому не нужно, а в этом-то окажется весь смысл.