Игорь УГОЛЬНИКОВ: Возвращать память о защитниках Отечества

О том, как создавался фильм и что вдохновляло его создателей, мы попросили рассказать автора идеи и генпродюсера «Батальона» Игоря Угольникова. 

– Первая мировая в России – «забытая» война, и забыта она была намеренно. Большевики, призывавшие к поражению, выполняли некую волю, которая тоже всем была понятна. Гражданская война была нужна им больше, чем «империалистическая». Считается также, что Первая мировая была выгодна Ротшильдам и Рокфеллерам для того, чтобы укрепить доллар. Именно эту схему сейчас навязывают нам в третий раз за 100-летие. Кому-то вновь хочется столкнуть русскую цивилизацию с европейской, а в том 1914-м было устроено именно столкновение цивилизаций. История повторяется, сегодняшние события в Европе, России, на Украине во многом схожи с нашей ситуацией из 1913-1914 годов. Мотивация почти та же.

В 1913 году подъем российского самосознания был огромен. Отлаженная промышленность, неимоверно успешное землеустройство. Зернопроизводители жаловались царю-батюшке, что мешок зерна у нас был дешевле коробка спичек. Кормили всю Европу, и было полное ощущение, что так и должно быть. Мало того, помножьте все это на православие, которым гордилась Российская империя, понимая, что это основа основ. И все это, как теперь говорят, «нашим партнерам» необходимо было разрушить – что они и сделали, самое удивительное, нашими же руками. Поэтому впоследствии большевики признали войну «империалистической», «несправедливой», и потому ее сознательно «забыли». 

– На этой войне погибли наши предки, мой прадед погиб, и я всегда чувствовал огромную несправедливость по отношению к его памяти. Так что возвращать память защитников Отечества – наша святая обязанность. Мы перебрали несколько сюжетов Первой мировой – и «атаку мертвецов», и Брусиловский прорыв, хотели даже показать жизнь одной семьи на протяжении 1914-1918 годов, но чувствовали – что-то не то, кино должно быть событийным, должен быть сюжет. И вот увидели хронику «Батальона смерти», прочитали книги, документы и поняли – вот она, идея. Важно было еще то, что женщины пошли на фронт поднимать боевой дух мужчин в надежде на победу. Проворные провокаторы нам говорят: «А что же вы кино снимаете – женщины-то бессмысленно погибли, оказались никому не нужны, о них забыли?» Им правильно ответил режиссер фильма Дмитрий Месхиев: «А зачем тогда детей рожать, если все равно все умрут?» 

– Все было сложно. Мы не имели возможности сравнить свою работу с каким-нибудь другим фильмом, потому что в нашей стране о Первой мировой снимали мало. И если реалии Великой Отечественной войны наш глаз, наше нутро воспринимает очень четко, в нас это ощущение живет с рождения, то Первую мировую войну мы не представляем ни по изображению, ни по костюмам, ни по вооружению. Не говоря о том, как люди были подстрижены, как говорили, какова была субординация и вообще, что творилось в те годы. 

Женский «батальон смерти», как его называли, был сформирован в 1917 году из девушек разных сословий. Дворянок, крестьянок, фабричных работниц, солдаток, казачек. Предварительно обучившись воинскому мастерству, женщины отправились на фронт. Воевали под Сморгонью, на территории нынешней Беларуси. Внутренние отношения в батальоне, в силу разного происхождения девушек, их верований и стремлений, были очень непростые, и конфликтов было немало, но фронтовые будни быстро уравняли всех. Также сложны были взаимоотношения девушек с Солдатским комитетом и Главным штабом, эти столкновения и составляют сюжет. Командир батальона Мария Бочкарева, которую сыграла Мария Аронова, совершила настоящий гражданский подвиг. Это была уникальная женщина, насколько сильная физически, настолько крепкая духовно, и очень эмоциональная. Простая крестьянка, она прошла через множество испытаний и разочарований в жизни, прежде чем осознала, что единственным смыслом ее существования может быть служение Отечеству. И она оправдала его в полной мере. Бочкарева – настоящая героиня. 

У нас снимались актеры из Москвы, Петербурга, Бреста и других городов. В роли графини Татищевой снялась Мария Кожевникова. В массовке были заняты 200 девушек, на протяжении съемок «батальон» никуда не разъезжался. Признаюсь, вначале я опасался, что будут проблемы со съемками сцены, где девушек стригут наголо, думал, откажутся. А они сказали – раз надо, значит надо. Сцену эту, где их стригут очень старой машинкой, сняли одним дублем. 

– Помимо Министерства культуры, Российского военно-исторического общества и других партнеров, работать над «Батальоном смерти» мне очень помог мой друг Константин Эрнст. Он серьезно помогал нам и с «Брестской крепостью», но там он увидел картину, когда она была завершена, а здесь мы взяли на вооружение многие его поправки по сценарию, и я теперь вижу, как он был прав. Как и в случае с «Брестской крепостью», мы сделаем ТВ-формат картины из четырех серий для Первого канала, где будут использованы хроники Первой мировой войны. А с Федором Бондарчуком мы давно хотели поработать вместе и по теме Первой мировой войны уже делаем киноальманах. За «Батальоном смерти» Федор внимательно наблюдал, я показывал ему весь материал, так мы объединили усилия в работе над фильмом. После его «Сталинграда» и моей «Брестской крепости» наш альянс, надеюсь, будет продуктивным. Очень надеюсь и на опыт Федора в организации проката картины, мне хочется, чтобы фильм прозвучал и его увидело как можно больше зрителей. 

– На выходе я хотел бы иметь фильм «Батальон смерти» хронометражем 135 минут. А документальные проекты мы делаем все время, в среднем раз в два месяца. Недавно выпустили документальный фильм «Черная рука» – о сербской террористической организации, благодаря которой Адольф Гитлер начал войну против Советского Союза не в мае 1941-го, как планировал, а 22 июня. Если бы начал в мае, жертв было бы больше.

– Лет восемь назад мне как чиновнику Союзного государства принесли проект сценария под названием «Хатынь». Я знал, что деревню уничтожили не немцы, а полицаи. Прочитав сценарий, абсолютно честный, от которого волосы встают дыбом, я сказал: «Вот это снимать нельзя». Нельзя снимать, как люди, живущие в западноукраинском городке, приходят за 50 километров в белорусскую деревню Хатынь, чтобы убить своих соседей, которых хорошо знают. И не просто убить – а сделать это показательно. Они придумывали истязания для стариков, женщин и детей и фотографировали это. Показывать такое нельзя. 

Что касается военных фильмов, мне кажется, на нынешнем этапе можно было попытаться сделать кино об Отечественной войне 1812 года. Не лубочную картину с романсами, а серьезное, масштабное кино, как это сделал в свое время Сергей Федорович Бондарчук. Думаю, и о битве на Чудском озере, зная всю историю противостояния врагам, можно было снять достойное кино. Да мало ли о чем.