САЙТ ГАЗЕТЫ ПАРЛАМЕНТСКОГО СОБРАНИЯ СОЮЗА БЕЛАРУСИ И РОССИИ

Культура

Автор Валерий ВЫЖУТОВИЧ

Право на аншлаг надо доказывать

Денис Мацуев выпустил новый альбом. В его основу легло выступление российского пианиста в «Карнеги Холл» – одном из самых престижных концертных залов в мире академической музыки.

Альбом открывается записью Второго концерта Рахманинова. «Я очень рад, что пластинка наконец увидела свет, – говорит пианист. – Два представленных на ней опуса уже долгие годы занимают почетное место в моем репертуаре, но никогда прежде не публиковались на СD». 

Диск вышел в свет в год 140-летия Сергея Рахманинова, одного из самых важных для Мацуева композиторов. Кстати, Мацуев является музыкальным послом фонда Sergej Rachmaninov Foundation. И не кому-нибудь, а именно ему несколько лет назад фонд доверил исполнение неизвестных опусов композитора, сенсационно обнаруженных в архивах. С ними Мацуев тоже записал альбом.

– Как эти сочинения попали к вам?

– Их передал мне внук композитора – Александр Борисович. Это студенческие работы Рахманинова. Легенда гласит, что он, 19-летний студент консерватории, послал свои произведения Чайковскому, дабы мэтр их оценил. Ноты были переданы через секретаршу, но она их потеряла, и до Чайковского они не дошли. Увидев партитуру, я очень удивился. Откровенно другая музыка, другой язык. Никогда бы не подумал, что это написал Сергей Рахманинов. И все же там есть его интонации, их ни с чем не спутаешь. 

– После вас кто-нибудь исполнял эти произведения?

– Теперь уже многие их играют. Они введены в музыкальный оборот. Ноты продаются во всем мире, и я знаю, что музыканты включают эти произведения в свои концертные программы. Рахманинова нельзя не играть. Он был гениален и как композитор, и как пианист и дирижер. Мне Рахманинов очень близок. Благодаря его внуку я окунулся в атмосферу рахманиновского дома. Много читал его писем и благодарен судьбе за то, что она соединила меня не только с произведениями Рахманинова, но и с его семьей, домом. И даже с его роялем. Ведь мой альбом записывался на рояле самого композитора. Этот рояль находится в имении Сергея Рахманинова с 1928 года. Инструмент колоссальный. Звук неповторим, ощущение – будто поешь. Басы такие, словно там подзвучка стоит. Это отпрыск великого семейства «Стейнвеев», еще довоенных. В те времена их умели делать по-настоящему.

– Это правда, что, гастролируя по миру, вы только на своих инструментах играете?

– Да, бывает, за мной возят рояль. Если я знаю, что на сцене, где мне предстоит выступать, стоит плохой рояль, я прошу, чтобы привезли хороший. 

– Что такое «русская фортепианная школа»? И правда ли, что она сдает позиции?

– Эта «школа» уникальна. И она никуда не денется. Просто раньше мы жили за железным занавесом, и все профессора, все исполнители концентрировались в СССР, никто никуда не уезжал. А сейчас «русская фортепианная школа» как бы растворилась в мировом культурном потоке. Она присутствует в университетах Лос-Анджелеса, Нью-Йорка, Лондона, Токио, Брюсселя, Парижа… Наши педагоги учат сейчас и китайцев, и корейцев. Но если мы не будем думать о своих музыкальных школах, то рано или поздно потеряем тот уровень исполнительства, каким славились наши пианисты. Нужны некие гранты, нужна поддержка государства. 

 – У вас есть ученики?

– Нет, я не преподаю. У меня нет к этому таланта. Я не могу объяснить молодому человеку, что ему нужно делать, чтобы хорошо играть. И потом, невозможно совмещать исполнительскую и педагогическую деятельность. Я попробовал один раз – ничего не получилось.

– Чтобы стать выдающимся музыкантом, в детстве надо быть вундеркиндом? 

– Упаси бог! Очень не люблю этого слова – «вундеркинд». Когда я стал президентом Международного фонда «Новые имена», я сразу сказал: «Наша задача в том, чтобы из способного ребенка вырастить большого музыканта, а не в том, чтобы из вундеркинда сделать звезду». Выращивание звезды из вундеркинда – заведомо провальная стратегия. К пятнадцати-шестнадцати годам такой ребенок уже как выжатый лимон. Он психологически сломлен, закомплексован. Все его природные задатки растрачены. Большого музыканта надо растить долго и кропотливо. Ему нужен мастер-класс, нужна достойная среда обитания, нужна длительная практика на сцене. Иначе говоря, и это самое главное, таланту требуется постепенное развитие. Это не «Фабрика звезд». Мне, кстати, предлагали поучаствовать в аналогичном телепроекте – та же «Фабрика звезд», только с исполнением фортепианной классики. Я сразу отказался. Это бредовая затея – за две недели вырастить пианиста-звезду. Вообще, скажу вам, универсальных рецептов, помогающих достичь успеха в нашей профессии, не существует.

– Но есть же какие-то обязательные слагаемые, о которых студенты консерватории от своих педагогов узнают уже с первых занятий? 

– Абсолютно никаких! Ты можешь закончить консерваторию, можешь прослушаться у дирижеров, найти себе импресарио, но все равно никто тебе не даст стопроцентных гарантий, что у тебя получится сольная карьера.

– А победа на Международном конкурсе имени Чайковского такую гарантию дает?

– Я победил на нем в 1998 году. Но не могу сказать, что после этого моя творческая судьба круто изменилась. Нет, я не получил ни одного сольного концерта. Все мои выступления я организовывал сам, через личные связи, знакомства. Да и вообще конкурс дает музыканту лишь некий шанс на дальнейшую карьеру. Все остальное зависит от тебя самого. Ты должен правильно выстроить свой репертуар, научиться подписывать контракты… И, наломав немало дров, я прошел через все это.

 – И все же, как президент Международного фонда «Новые имена» вы наверняка ставите перед собой задачу искать юные дарования, чтобы впоследствии вырастить из них музыкальных звезд. И будучи арт-директором фестиваля «Крещендо», вы разве не стремитесь поскорее представить публике того или иного молодого музыканта?

 – В России существует целое поколение молодых музыкантов классической музыки, но о нем никто не знает. Фестиваль «Крещендо» именно для этого и создавался – чтобы молодые таланты могли заявить о себе. Первый фестиваль с фантастическим успехом прошел в Москве. Потом он переместился в Санкт-Петербург, Екатеринбург, Калининград, а также в разные страны мира. Фестиваль «Крещендо» – это дело моей жизни. Благодаря этому фестивалю российская публика узнала музыкантов, чьи имена прежде были известны только на Западе. 

– Но почему российскому музыканту, чтобы состояться в России, надо сначала состояться в Европе, Америке?

– Тому много разных причин, но действительно существует такая закономерность, весьма парадоксальная. Хотя я, например, никуда не уезжал, жил здесь. И свою музыкантскую карьеру я начинал не на Западе, а в России. Мне представлялось важным состояться именно здесь. 

– Важным – по патриотическим соображениям?

– Скорее по прагматическим. Я считал необходимым и полезным, прежде чем начать гастролировать по миру, закалиться на русской публике. Она – самая трудная, что там ни говори. 

– Почему российская публика для вас самая трудная?

– Не только для меня – для любого музыканта. Российский слушатель, даже если он не музыкант, каким-то мистическим образом понимает, что ты собой представляешь и чего стоишь. 

– Дилетант не может этого понимать. 

– Может. В том-то и дело.

– Российский слушатель настолько проницателен?

– Абсолютно. Поэтому каждый концерт – это бой с мистикой зала. Зал обмануть невозможно. Его надо завоевывать потом и кровью. Если ты хочешь сделать себе имя в России, тебе надо положить на это минимум шесть, а то и восемь лет. После того, как ты покорил русскую публику, тебе уже нигде не страшно выступать, это многие музыканты подтвердят. В Америке легче в одном отношении: если у тебя был дебютный триумф – все, дело сделано, публика и дальше пойдет за тобой. У нас же такая привязанность не гарантируется. Если ты сегодня пережил успех, пусть даже очень громкий, это еще не значит, что на следующем концерте у тебя будет аншлаг.

– Право на аншлаг надо все время доказывать?

– Обязательно! Концерт в Вологде, Костроме, Ярославле или Владимире требует от музыканта большего напряжения сил, чем концерт в Нью-Йорке или Лондоне. Это я не для бравады говорю. Это чистая правда.
 
– Чья оценка для вас важна?

– В первую очередь – моих родителей.

– Они – самые строгие критики?

– Да, они редко меня хвалят. Столь же важно, что скажет мне после концерта профессор Сергей Леонидович Доренский, он стал для меня вторым отцом. Есть пять-шесть человек, оценкам которых я больше всего доверяю.

– А оценкам критиков?

– Их оценки мне тоже небезразличны. Я мечтаю, чтобы кто-нибудь из наших музыковедов разобрал мой концерт на таком же уровне, какой демонстрируют музыкальные критики в Лондоне, Нью-Йорке, Париже…

– В России дилетантская критика?

– Да, к сожалению. К тому же ни одна газета не может сегодня позволить себе такой роскоши, как серьезная, обстоятельная рецензия на концерт. В каких-то изданиях на это отводится маленькая колонка, а в каких-то вообще исчез раздел музыкальной критики. Вот поэтому я дорожу мнением западных рецензентов. Во-первых, они пишут что хотят, а не то, что им прикажут. Во-вторых, в их статьях нет налета желтизны. 

– Возраст что-то значит для исполнителя?

– Конечно. Когда маленькая девочка гениально играет Шопена (были такие случаи), она не понимает, о чем эта музыка, – играет по наитию. Потом, став взрослой, она уже не сможет играть Шопена так же, как играла в детстве. 

– Одно и то же произведение пианист в разном возрасте играет по-разному?

– Да. Если у тебя нет эволюции в интерпретации, то тебе, я считаю, не стоит вообще на сцену выходить. Я сыграл Первый концерт Чайковского более 300-400 раз и, надеюсь, ни разу не повторился. Когда я играю с такими дирижерами, как Владимир Федосеев, Владимир Спиваков, Михаил Плетнев, я всегда импровизирую. Это такие дирижеры, с которыми можно импровизировать прямо на сцене. Импровизировать – в смысле интерпретации произведения. Удачи тут случаются, как правило, спонтанно. Да и в жизни точно так же. Ты что-то планируешь, а получается иначе – подчас лучше, чем ты ожидал. 

ГЛАВНЫЕ НОВОСТИ

  1. По итогам выборов президента РФ возбудили 21 дело о препятствовании работе избиркомов
  2. Медведев предложил ужесточить наказание для иноагентов
  3. Головченко назвал главную задачу, поставленную Лукашенко перед властью
  4. Совфед назначил Ирину Подносову председателем Верховного суда РФ
  5. В Госдуме просят генпрокуратуру и ФАС взять на контроль цены на стройматериалы в затопленных регионах
  6. Путин заявил о высоком риске возникновений новых эпидемий в мире
  7. В Чернигове прозвучали взрывы
  8. Павел Дуров рассказал Такеру Карлсону, что спецслужбы США пытались завербовать его сотрудника
  9. Белорусские депутаты призвали мировые структуры отреагировать на снос памятников советским солдатам
  10. Россия приглашена на празднование 80-летия высадки союзников в Нормандии
  11. Закон об ужесточении мобилизации на Украине подписан Зеленским
  12. Более пяти миллионов туристов из России посетили Беларусь в 2023 году
  13. В суд Москвы поступил административный протокол на Ивлееву за дискредитацию ВС РФ
  14. Путин поговорил по телефону с президентом Ирана Раиси
  15. Рогов сообщил о покушении на депутата в Запорожье

Парламентское Собрание

Артем Туров рассказал о развитии транспортной инфраструктуры в Союзном государстве

Сегодня в Минске стартовал Второй белорусско-российский туристический конгресс

Политика

Владимир Путин и Александр Лукашенко: Без России мирный процесс невозможен

Президенты провели в Кремле обширные переговоры, встретились с космонавтами, вернувшимися с МКС, и поздравили с золотой свадьбой чету оленеводов с Ямала.

МНЕНИЯ

Суд с душком

Татьяна Вахромеева

Процесс над Трампом – явная попытка устранить политического оппонента

Тарелкины пельмени

Юлия Новицкая

Космонавтам на орбите очень не хватает свежих фруктов и овощей

Победа - для героев, а не для жлобов

Олег Зинченко

Мирные переговоры враг должен выстрадать, ну или заслужить

ТЕЛЕГРАМ RUBY. ОПЕРАТИВНО

Читайте также