Жизнь как роман

ЛИТЕРАТУРНЫЙ ГЕНЕРАЛ

Казалось, еще недавно он звал к себе: «Заходи, потолкуем!» Торжественно вручал вновь принятым удостоверения Союза писателей Беларуси. Выступал на президиумах — его речь ждали, он всегда старался быть неожиданным и острым. И вот пришла горькая весть: Народный писатель Беларуси, почетный председатель Союза писателей Республики Николай Чергинец ушел из жизни. Случилось это на 89-м году жизни 7 июля 2026 года.

Его жизненный путь по сегодняшним временам читается как приключенческий роман. Родился в предвоенном Минске, и поначалу казалось, что станет футболистом: играл в первенстве СССР, окончил Высшую школу тренеров. Но потом вдруг резко сменил стезю со спортивной на правоохранительную: окончил юрфак БГУ, служил в органах внутренних дел, прошел всю служебную лестницу от лейтенанта до генерал-лейтенанта.

И параллельно — будто не жизненные, а литературные, для остроты придуманные сюжеты. И в Афганистане послужил. И лучшим оперативным сотрудником в стране признавался. И членом Совета Республики Национального собрания Республики Беларусь трех созывов был избран. Представлял Беларусь в ООН.

Широкая жизнь. Многогранная. Полифоничная. Он не стал противиться литературному зову, когда пришло время, — он еще и писать успевал. Да что успевал — Чергинец по праву считается создателем жанра белорусского милицейского детектива. С 1977 года являлся членом Союзов писателей СССР и БССР. Я насчитал более трех десятков названий его книг, опубликованных и переведенных как минимум на пятнадцать языков мира, несколько киносценариев и спектаклей. Но когда мы поднимем все его литературное наследие, уверен, оно окажется гораздо больше.

ОТВЕЧАЛ ДОБРОМ НА ХЕЙТ

Его борьба за Союз писателей Беларуси, за отделение от прежней организации, за чистоту рядов, их наполнение, их боевитость и заряженность в будущее — они достойны отдельной книги. Те, кто умеет в политику, понимали: Чергинец — он еще и политик, настоящий. Кто не умеет — искренне думали, что и ему, и его союзу, и другим его инициативам по жизни фартит, не осознавая, что это результаты большого труда и кусочков вложенного сердца.

Теперь все его начинания и проекты придется делать самим. Без него. Надо как-то справиться, нельзя подвести.

Не так много фигур, которые за жизнь вынесли столько, как сегодня говорят, хейта. Но Чергинец не озлобился, не стал мизантропом, он всегда по-доброму относился к товарищам и коллегам. И прощал врагов.

Я, помню, спрашивал его: «Николай Иванович, а когда же вы все успеваете?» Ведь его бойцовский характер был известны всем. Письма, ходатайства, концептуальные предложения, различные проекты государственного и межгосударственных уровней — все это занимало его мысли, его время, его энергию. Когда тут писать? «Ну, как-то успеваю, потом расскажу тебе, — как-то неловко, неожиданно застенчиво улыбался он в ответ. — Пей чай».

Теперь уже не расскажет. Но главное я у него, кажется, подсмотрел: надо очень сильно любить свою Родину и не жалеть себя, если видишь, где и что в своей стране можно поправить.  Вечная память…