Сергей Стадлер: Мы живем в эпоху потрясающих бездарностей

 Фото: Алексей ДАНИЧЕВ/РИА Новости

ОДИН НА МИЛЛИОН

- Мне всегда смешно, когда спрашивают: «А какое у вас хобби?», - как-то сказал Стадлер. - Какое хобби? Я живу в музыке!

Когда его спрашивали, сложно ли добиться успеха, он рассказывал такую историю.

Знаменитого американского композитора Леонарда Бернстайна, автора мюзикла «Вестсайдская история», а также опер, балетов и симфоний, кто-то спросил:

- Маэстро, нужно ли мне становиться музыкантом?

- Нет, – тут же ответил Бернстайн.

- Почему?!

- Потому что, если бы вам это было надо, вы бы спросили иначе.

Стадлер пояснял:

- Музыкантом нужно становиться только в том случае, если ты не можешь им не стать.

Стадлер всегда подчеркивал: обычно родители, которые отдают ребенка «на музыку», мечтают видеть свое чадо в лучах софитов на лучших сценах, а у ног – рукоплещущий в восторге зал.

- – Конечно, родители, отдающие ребенка в музыку, надеются вырастить из него Ойстраха и Гилельса (Давид Ойстрах - знаменитый скрипач, Эмиль Гилельс - знаменитый пианист. – ред.), - говорил Стадлер. – Но большой солист – это всегда исключение. Помимо профессиональных вещей, еще комплекс всего: и характер, и судьба, и удача. Не всем им удается состояться: это один музыкант на миллион. Для остальных же хороший симфонический оркестр с хорошим дирижером – возможность играть прекрасную музыку.

Сам Сергей Валентинович стал как раз таким – одним на миллион.

- То, что я стал музыкантом, для меня произошло само собой, - рассказывал Стадлер. - Чувствовалось, что от Бога у меня больше способностей. Я любил заниматься музыкой, я рос в музыкальной семье. Другое дело, если человеку много дано, то развивать талант — это тоже труд.

ВУНДЕРКИНД

Мама, концертмейстер в Петербургской консерватории, в 5 лет усадила маленького Сережу за фортепиано, а отец, альтист в оркестре Филармонии, дал в руки скрипку. У мальчика оказался абсолютный слух. Но главное, музыка захватила его, что называется, без шансов на побег.

В 10 лет он уже играл концерт Вивальди в Большом зале филармонии. В 14 одержал победу на Международном конкурсе в Праге. В 17 лет занял второе место и получил спецприз на конкурсе Маргариты Лонг и Жака Тибо в Париже за лучшее исполнение французской музыки. В 18 - второе место и спецприз на конкурсе Яна Сибелиуса в Хельсинки. В 20 – гран-при на конкурсе им. Чайковского в Москве.

- В мое время конкурс Чайковского для российского скрипача был, наверное, самым значительным и трудным в мире. Победу в нем можно сравнить с золотой медалью Олимпийских игр. Конкурсы очень важны в период становления, как проверка характера. Сейчас есть другие пути, мы знаем больших артистов, которые не участвовали в международных конкурсах. Но я до сих пор считаю, что путь через международный конкурс самый честный.

- Вундеркинд, - говорили про него с самого детства.

Даже петербургскую Консерваторию, после музыкальной школы при ней, он окончил экстерном, за 3,5 года вместо 5. Пришлось постараться: юноша из Петербурга с волшебной скрипкой в руках стал нарасхват по всему миру.

В 22 года - лауреат премии Ленинского комсомола. В 23 года его приглашают в Лейпциг, к 300-летию Баха сыграть все сонаты и партиты композитора. Затем – в турне по Японии исполняет сонаты и партиты Баха и «24 каприса» Паганини. В 25 лет – гастроли в Пекине и Шанхае…

- Был период, когда я очень много играл, до 160 концертов в год, - признавался Стадлер.

И это была, как он считал, не только его личная заслуга, а триумф русской скрипичной школы.

При этом он закончил аспирантуру Московской консерватории, сам стал преподавать. Переняв от своих великих учителей Давида Ойстраха, Леонида Когана, Виктора Третьякова науку высокого искусства, передавал ее студентам как эстафетную палочку долгие годы.

- Музыке нельзя научить, но можно научиться, - одна из его любимых фраз.

МУЗЫКА ИНЫХ МИРОВ

Когда он брал в руки смычок, зал замирал в предвкушении божественных звуков. Но мало кто догадывался, чего стоит добиться такого волшебного звучания. Поэтому маэстро всегда советовал: если не готовы положить на это жизнь, лучше выберите любой другой инструмент – не скрипку!

- Скрипка – очень тяжелая профессия, требующая огромных затрат и невероятно оторванная от реальной жизни, - подчеркивал скрипач. - Если ты немного играешь на скрипке, а потом работаешь в автосервисе, то и результат соответствующий. Слишком трудный инструмент, чтобы заниматься им на любительском уровне. Слишком большие усилия нужно приложить, чтобы просто какой-то нормальный звук издать. Для общего развития лучше выбрать другой инструмент. А для скрипки важна школа, как в балете.

Вот еще важный момент, о котором публика не задумывается: скрипка – это любовь, нужен инструмент, близкий по духу, тогда и случится чудо.

- Все ищут свою единственную скрипку, - улыбался маэстро. - Свой инструмент я наконец-то обрел. Скрипка Гваданини 1782 года попала ко мне из Чикаго. Это ее второе возвращение в Россию, откуда ее вывезли после революции. Она обладает ярким характером и сильной эмоциональностью.

Но ему, единственному в мире, повезло сыграть и на скрипке, которую называют «вдовой Паганини». У легендарного музыканта было много инструментов, но больше всего он любил именно скрипку от мастера Гварнери 1742 года, которая была старше самого Паганини на 40 лет. Скрипач завещал скрипку своему родному городу Генуе, где она и хранится. Но ради Стадлера сделали исключение и привезли в Петербург аж дважды: в 1995 году на фестиваль «Скрипка Паганини в Эрмитаже» и в 2003-м на концерте к 300-летию Петербурга.

- Признаюсь: извлекая звуки из этой скрипки, я испытывал противоречивые чувства, - рассказывал Сергей Стадлер. - С первого прикосновения понял, что этот инструмент не только хорошо помнит своего владельца – что свойственно многим уникальным скрипкам, а еще и то, что хранит верность Паганини и никому другому не позволит себя покорить. Поэтому у меня не было задачи заставить ее звучать так, как я хочу. Нужно было сыграть, чтобы она звучала так, как она помнит.

Может, скрипка самого Сергея Валентиновича тоже будет его помнить? И когда ее возьмет в руки следующий гений, мы станем свидетелями очередного волшебства? Такого, как сказал Стадлер:

- Музыка – это выражение иных миров, где уже кончаются слова, но есть мысли, чувства, жизнь и смерть.

Красиво и точно сказано! И прямо про него.

ПАЛОЧКА В ПОМОЩЬ

Однажды в январе 1988 года 25-летнему Сергею Стадлеру предстоял в Филармонии концерт с оркестром. Но за два дня до этого скончался дирижер Евгений Мравинский. И музыкантам пришлось сыграть… без дирижера.

А спустя 9 лет, в 1997 году, журналисты писали: «Скрипач Сергей Стадлер дебютировал как дирижер». Скрипач взял в руки палочку и встал за дирижерский пульт в Георгиевском зале Эрмитажа – продирижировал ораторией Гайдна «Сотворение мира». С тех пор так и пошло: он то сам играет, то дирижирует. Живет в двух мирах, как он сам это определил.

- Дирижерского диплома у меня нет, он мне не нужен. Я учился у потрясающих музыкантов. Я понял, что дирижер — это совершенно другая профессия, что ей надо учиться и что мне в ней не будет интересно, если я ничего не умею. И я учился, работал в театре, регулярно дирижировал спектакли, а опера для дирижера - это невероятная школа.

Творческие эксперименты – это вообще его история. Сколько их было! Еще один нашумевший начался десять лет назад: симфонические концерты-марафоны без дирижера. Один из них, в 2017 году, вошел в книгу рекордов Гиннеса России: музыканты играли все симфонии Бетховена восемь часов без перерыва.

ПРЕДЛОЖЕНИЕ ПРЕВЫШАЕТ СПРОС

- Мы живем в эпоху потрясающих бездарностей, - расстраивался Сергей Валентинович. - Как мы знаем по нашей эстраде, выступать могут и люди, у которых нет голоса и нет слуха. Совсем. Но существуют технологии. Они перекинулись в том числе и на классическую музыку. Понятия «большой артист» и «известный артист» перестали быть синонимами.

Сегодня зрители относятся к музыке как к развлечению. А классика, особенно опера, все же удел тех, кто понимает ее, считал Стадлер, и с этим нельзя не согласиться.

- Пойти в оперу слушать «Парсифаль» - это не развлечение, это некий духовный труд, это не всем доступно.  Пушкин еще писал: «Дремлют на опере, если что и интересует, так это балет». Поэтому очень массовым это искусство быть не может, да и не должно.

И приводил пример:

- В концертных залах появился большой процент публики, которая «присутствует», но в искусстве ничего не понимает. И сейчас, как никогда, важно воспитание, образование и просвещение, потому что в зале всегда много людей, которые пришли в первый раз. Им сказали, что это большой музыкант, а им не нравится. И поэтому они в следующий раз пойдут на футбол.

Ему не было нужды заниматься собственной раскруткой.

- Был у меня случай, я играл все «Каприсы» Паганини в Большом зале Филармонии, - вспоминал скрипач. - Уже люстры потушили, а зал все аплодировал. Пришлось снова надевать фрак, идти на сцену.

Но все же музыкант признавал, что сегодня классика не так популярна, как раньше:

- Предложение превышает спрос.

Поэтому и видел свою миссию в том, чтобы поддерживать российское искусство делами: руководил и дирижировал Симфоническим оркестром Санкт‑Петербурга, который сам же и основал; в 2012 году принял пост художественного руководителя «Петербург‑концерта»; в 2021-м придумал Фестиваль скрипки; вел мастер-классы и учил студентов в СПбГУ; часто выступал. Да что далеко ходить: всего лишь в октябре 2025 играл «Бетховена в миниатюре» в рамках своего скрипичного фестиваля, а на бис к восторгу публики сыграл свое любимое танго Пьяццоллы. А 18 апреля 2026 после концерта в Мальтийской капелле летел в Стамбул на новое выступление, но прихватило сердце… Как сейчас с горечью говорят поклонники, жил в полете и ушел в полете.

Но как он сам отмечал: не обязательно, чтобы музыканта признали гением после смерти, иногда бывало и при жизни. Имел в виду не себя, но сегодня мы говорим: прощай, гений!