Судьба человека: Непокоренная Мария

Фото: t.me/bolataevaludmila

МАМА ПОМОГАЛА ПАРТИЗАНАМ

- Они считали себя хозяевами и были уверены в победе, - так говорит о гитлеровцах Мария Кудрявцева, ныне – почетная пенсионерка Подмосковья. В Россию ее семья попала только в пятидесятые годы прошлого века, а родилась она на Витебщине. И прекрасно помнит, как в 1941 году их родная деревня Бель была оккупирована фашистами. Хотя в начале войны ей было всего-то четыре годика. А сейчас 87 и уже двенадцать внуков.

- Немцы не считали нас за людей и называли свиньями, - говорит Мария Ивановна. – Многие ушли в партизаны. 

И мама Марии, как могла, им помогала. Был условный пароль.

- Стук в дверь, мама спрашивает: «Кто?».  Если отвечают: «С большака», — значит, от партизан кто-то. Мама им продуктами помогала, а иногда информацию давала. Ее сестра работала в аптеке, единственной в округе. Туда многие приходили и делились информацией – там-то видели эшелон, туда-то пошли танки. Это все партизанам было очень полезно.

По словам Марии Кудрявцевой, ту молодежь, которая не успела уйти в армию или в леса, насильно записывали в полицаи.

- Ребята наши деревенские вечером приходили и предупреждали – прячьтесь, вас хотят угнать в Германию. 

Однако, спрятаться, по воспоминаниям Марии Ивановны, не получилось. Летом 41-го всю деревню выгнали из хат и погнали до станции за тридцать километров. Но до станции ли?

- Сосед сказал, что каких-то людей расстреляли за связь с партизанами. И нас тоже доведут до первого оврага и расстреляют.

ФАШИСТЫ ОТЫСКАЛИ ПО РЫДАНИЯМ

Спасаться, но как? Конвой идет и спереди, и сзади обоза. Даже если ты где-то в середине, фашисты заметят все-равно. Сбежать удалось на повороте, когда ехали вдоль леса.

- С нами оказалась мама и ее сестра, - рассказывает Мария Кудрявцева. – А с мамиными родителями – моими дедушкой и бабушкой, разминулись. Разлучила нас война. Уже позже мы узнали: бабушка подумала, что всех нас расстреляли – двух дочерей и внучку. Сердце ее не выдержало, вскоре она умерла.

Летом в лесу жилось сносно.

- Там тебе и ягоды, и грибы, и все такое. А как наступили холода, стало совсем туго. Судите сами: ни лекарств, ни муки, ни хлеба, ни картошки. Впрочем, поначалу картошку мы кое-как доставали. Жили-то в лесу близко от своих деревень. Стали ходить в огороды, подкапывать клубни по ночам.

Однако, фашисты вскоре про это прознали. Сделали засаду и поймали добытчиков. Всех расстреляли. Мария Ивановна сама не может взять в толк, как они смогли выжить без нормальной еды целых одиннадцать месяцев.  

- Всю зиму ходили на болота, разгребали снег, доставали мох. Вот им и питались, вместе с корой деревьев. Речки поблизости не было, вытапливали снег. Зимой ни переодеться, ни помыться. Антисанитария. Народ стал косить тиф. Мама заболела, но смогла поправиться, а вот тетя болезнь не перенесла. Как стали маму хоронить, все плакали, рыдали громко. Вот на этот шумок немцы нас и поймали. 

ЭКСПЕРИМЕНТЫ НАД МАЛЫШАМИ

В начале войны фашисты относились к жителям СССР как к трудовому ресурсу. Вскоре, озлобленные партизанским движением, они начали зверски уничтожать белорусские деревни вместе с населением. Но в самом начале войны предпочитали угонять на работы в Германию. В отличие от лагерей смерти, детей трудовых концлагерей не посылали в газовую камеру, как обузу.  Какие-то медицинские эксперименты с ними проводили.  

- Жили в бараках, - рассказывает Мария Ивановна. - Взрослые дети ходили на работу с родителями – на двенадцать часов, целый световой день, -– А малышню, как я, собирали в одну комнату. Периодически проводили какие-то эксперименты. Вводили нам медицинские препараты и смотрели на их действие.

Удивительно, как Мария Кудрявцева теперь спокойно об этом рассказывает. Может, потому что человеческая психика так устроена, чтобы смягчать воспоминания.

- Надзирательницей у нас была немка -  Анна Лора, - рассказывает Мария. -  Разговаривала по-русски. Когда нас отпускали в барак, мы неслись прямиком к помойке, где можно было найти очистки от картошки и яблок. Как-то меня оттолкнули, я машинально раскрыла руки и все попадало на землю. И в этот момент выходит эта наша надзирательница. А я все сгребла и в рот – прямо с землей.  

ДЕД, А НЕ ДЕДУШКА

Немка, по словам Марии Кудрявцевой, была шокирована. Видно, в ней оставалось что-то человеческое. Она разыскала мать на рабочем месте, и сказала ей – объясни, мол, что землю есть нельзя. И к помойке не пускай.

- А как меня можно было не пустить, если я все-время есть хотела, а там хоть что-то, да перепадет? – сокрушается почетный пенсионер.

В концлагере их продержали три с половиной года.

- В один из дней ворота открылись. А все боятся туда подходить. Там же нельзя - под током все. А что случилось, мы не знали. Те, которые нами командовали, куда-то все подевались. Оказывается, наши были уже близко.

Домой в Беларусь добирались долго, какими-то окольными дорогами. Маленькой Маше запомнилась широкая река. Когда поезд ехал по понтонам, перекинутым через нее, он сильно трясся и было очень страшно.

Отдельная душераздирающая история, - как мама с дочкой искали родных. Шли тридцать километров через лес до родной деревни и нашли лишь обгоревшие руины. Потом еще три километра до другой – а там пепелище на месте хаты деда. Однако, они его все-таки отыскали. 

- Когда я его увидела с горки, сказала маме: «Я никогда деда больше не буду дедом называть. Только дедушкой!».

Мария Ивановна прожила долгую жизнь, до сих пор занимается общественной работой, посещает уроки мужества, рассказывает правду о фашизме подрастающему поколению. К которому всегда идет в гости, надевая медаль: «Непокоренные».

- Не смогли покорить нас, согнуть в бараний рог, - говорит она. – И никому это не удастся! Наша смена, молодые, никогда такого не позволят. Сужу по своим детям и внукам.

Фото: Кадр из видео

С ИГОЛОЧКИ: ИКОНА СТИЛЯ

Пенсионерка-патриотка стала героиней программы «Модный приговор» 

Стиль, мода? До того ли было Марии Ивановне, на долю которой пришлось столько горя и испытаний. В белорусской деревне, где прошло ее детство, дети донашивали друг за другом самую простую практичную одежду. А летом и подавно бегали босиком. Самым ярким воспоминанием послевоенного детства стал подарок отчима — привезенный из командировки красивый тёмно-вишнёвый шарф, широкий, длинный, с кистями.

Внуки уважаемой женщины уговорили ее посетить передачу Первого канала «Модный приговор». Ей подарили три наряда, самый удачный из которых – элегантное красное платье, на котором так эффектно смотрятся ее медали. Впрочем, они бы украсили даже самую неказистую одежду.