Надана Фридрихсон: зона СВО стала родной

Оседлала правильную волну

У российского журналиста Наданы Фридрихсон много разных проектов. Но к ним прибавился еще один — на Ютьюб-канале «Союзное вече» она теперь ведет аналитическую программу «Союзные новости». В чем же ее особенность?

- Я следила за вашим Ютьюб-каналом, мне было интересно, что происходит в повестке России и Беларуси, — объясняет Надана. - Мы живем в такой реальности, что в основном смотрим на Америку, западные страны. И это понятно — оттуда идут основные угрозы и вызовы. Но очень важно, чтобы при этом не выпадал союзный вектор.
Союзное государство — это давняя история, договор подписали еще в 1999 году. Но было время, когда об этом, простите, было даже немодно говорить. Все ломились в Евросоюз: и Россия, и у Беларуси были виды какие-то. Сейчас мир поменялся. Скоро в этом направлении побегут все журналисты. И оседлать эту волну раньше многих я считаю правильным решением.

- А лично вас что-то связывает с соседней страной?

- Конечно, в Беларуси я была. Как любой репортер, не могу о чем-то говорить, если не увижу этого своими глазами. Вот и в Сирию, например, поехала, потому что многое про нее читала и хотела разобраться, что там происходит. Надеюсь, что найду в республике хорошую тему, сниму репортаж. И понятно, что, как любому журналисту, мне бы хотелось взять интервью у Александра Лукашенко — это такая большая журналистская мечта. А кто бы не хотел?

- Смотришь «Союзные новости» - и удивляешься, как непринужденно вы произносите длинные монологи с насыщенной фактурой. Память или телесуфлер?

- Память действительно хорошая. Был период в моей жизни - я учила двадцать пять страниц текста наизусть. Как я шучу - у меня в голове живет лепрекон, который все записывает. Плюс на истфаке МГУ нас шесть лет натаскивали на логическую память. Суфлер — опасная штука, к нему легко привыкнуть. Но в выпусках «Союзных новостей» я вынуждена им пользоваться — чтобы не запутаться в цитатах, меньше было запинаний, заиканий. Иногда, впрочем, я о нем забываю в моменте, когда у меня вдруг рождается новая мысль в голове. Может, поэтому есть впечатление спонтанности. Надеюсь, что когда-нибудь смогу обойтись вовсе без подсказчика.

«Наркомания» в хорошем смысле

- Что привлекло такую эффектную женщину в политической журналистике?

- Я политикой увлеклась очень давно, еще когда была студенткой. Выбрала кафедру ближнего зарубежья на истфаке — она только-только открылась. Естественно, мы разбирали постсоветское пространство. История эта была новая, свежая, все просто сквозь пальцы просачивалось. И в тот момент я поняла, что мне все это очень интересно. Я хочу понять, что происходит в Нагорном Карабахе, в Центральной Азии, и так далее. А диплом защищала по Грузии — анализировала пятидневную войну, политический путь Саакашвили. До сих пор люблю Ближний Восток: для меня это как наркомания — в хорошем смысле. Я там даже внешне меняюсь.

- Вы также не раз были в зоне СВО.

- Долгие годы не интересовалась украинской тематикой. Но за несколько месяцев до спецоперации поехала в ДНР. Там сняла фильм «Донбасс. Режим тишины», это был ноябрь. На Западе говорили тогда о перемирии, на самом деле мирных людей постоянно обстреливали. В феврале была еще одна командировка в Луганск. И вот Владимир Путин заявляет о присоединении ДНР и ЛНР. Я сажусь в самолет, долетаю до Ростова-на-Дону и перехожу границу. Это было как раз в ночь с 23 на 24 февраля. И у меня вот такие глаза - я вижу перемещение техники, огромное количество войск. Пытаюсь снимать на телефон — меня бьют по рукам: «Нельзя! Мир узнает, когда узнает». Позже итальянские журналисты в разговоре со мной никак не могли поверить, что я освещала первые часы СВО, оказавшись там случайно.

- Видел жутковатую фотографию — вы посреди развалин «Азовстали».

- Я сделала много репортажей из Мариуполя. Не все могу рассказывать. Но там остались люди, которые мне дороги. Зона СВО стала мне буквально родной — здесь глаз горит, как у репортера, но и душа кровоточит. Тяжело узнавать, что кто-то из военных, с кем я работала, получил ранение или, не дай бог, погиб. Я все это пропускаю через себя.

- Вы в Мариуполе были во время боевых действий или уже после?

- Цикл мариупольских репортажей выходил еще во время боев. Да, были риски. Но я не считаю нужным это подчеркивать. Ведь там все время находились мирные жители, которые пытались как-то жить, найти воду, еду, каждый день рискуя при этом жизнью.
На «Азовстали» фотографировалась, когда она уже пала. Так получилось, что я и здесь обогнала своих коллег, которые приехали только на следующий день. Но конкуренция там у журналистов уходит на второй план. Все друг другу прикрывают спину. Разбил объектив — коллеги выручат. Нужно поймать связь — помогут. Все за одного и один за всех. 
Я хочу сказать: то, что наша страна делает там, — абсолютно правильно и справедливо. Говорю не потому, что так надо, а потому, что все видела своими глазами.

- Ну, и напоследок спрошу о вашей татуировке.

- Я всегда хотела татуировку птицы Феникс. Нашла в Питере прекрасного мастера, настоящего художника и набила — на всю спину. Почему такую большую? Просто не люблю полумеры.

Смотрите «Союзные новости» с Наданой Фридрихсон на нашем Youtube-канале по пятницам.