Виват, Полтава!

Само слово «парад» ассоциируется с кипенью сирени, солнцем и всенародным ликованием мая сорок пятого. И далеко не все знают, что первый российский парад состоялся 300 лет назад, в ознаменование Петровской виктории под Полтавой. Этому славному событию отечественной истории был посвящен «круглый стол», проведенный в Московском доме общественных организаций. В его работе приняли участие историки, литераторы, музейные работники. Форум был подготовлен при активном содействии начальника штаба акции «Мы – наследники Победы» генерала армии В.Ф. Ермакова и сопредседателя Г.Н. Селезнева.
Увы, непростая обстановка сложилась в год юбилея Полтавской победы. В зале с горечью и беспокойством говорилось о попытках ревизии смысла и сути исторических фактов, свершившихся столетия назад, в угоду сомнительным сиюминутным амбициям. В этом весьма преуспел официальный Киев, пытающийся, например, поднять до значения национального героя личность Ивана Мазепы. Гетману-изменнику в директивном порядке сооружаются памятники, его портрет печатается даже на украинских деньгах. Что ж, приходится защищать нашу общую историю сообща, всем миром. «В годы исторического беспамятства это имеет огромное значение», – говорится в Приветствии, направленном в адрес участников «круглого стола» от русской общины города Полтавы.
К сожалению, «стараниями» нынешнего президента Украины годовщина Полтавской битвы прошла в братской стране практически незаметно. Совсем по-другому хранит историческую память Беларусь. В прошлом году тысячи и тысячи празднично одетых белорусских семей съехались на лесную поляну под Могилевом, чтобы почтить воинскую славу и доблесть наших общих предков.
Полтавская виктория – главный бриллиант в короне петровских побед, обрамленный множеством других. Одна из них – сражение при маленькой, дотоле никому неведомой белорусской деревушке Лесной, названное Петром «матерью Полтавской баталии». Здесь двенадцатитысячный русский «летучий» отряд наголову разгромил шестнадцатитысячный шведский корпус генерала Левенгаупта, спешивший на соединение с армией Карла ХII. Русским достались огромные трофеи, в том числе многомесячный запас провианта и боеприпасов. Но самое главное состояло в том, что лишенный тылов Карл не решился двигаться на Москву, предпочтя отсидеться «до лучших времен» на Украине. Знал бы он, какие «лучшие времена» были уготованы ему историей над днепровскими кручами!..
И грянул славный день 27 июня 1709 года!
Орудийный грохот, срубка, сшибка конных лав, хищная щетина штыков пехотных каре. В тот день каждый, от солдата до генерала, с честью выполнил свой долг: «И Шереметев благородный, и Брюс, и Боур, и Репнин…» И вот уже – «ура, мы ломим, гнутся шведы!» Ближе к полудню все было кончено. Шведы потерпели полный и сокрушительный разгром.
– Полтавская битва – самое крупное поражение во всей военной истории Швеции, – говорит участник «круглого стола», кандидат исторических наук Владимир Артамонов. – Карл потерял только на поле боя свыше девяти тысяч солдат, три тысячи пленных. Остатки деморализованных шведских войск числом более шестнадцати тысяч, беспорядочно бежавших к днепровским переправам, чуть позже были частично перебиты, частично пленены под Переволочной. Трофеями русских войск стали 264 вражеских знамени и значка.
Кстати, там же, у Переволочны, был захвачен обоз гетмана-перебежчика Мазепы, где среди прочего скарба обнаружились аж 24 гетманских булавы. Часть из них была подарена Карлом, часть – Петром, часть – турецким султаном. Что ж, комментарии, как говорится, излишни.
А первый в истории России парад состоялся 6 июля 1709 года. В этот день победоносная русская армия при развернутых знаменах и под барабанную дробь прошла через Полтаву. Солдаты волокли за собой поверженные шведские полотнища и захваченные в бою барабаны. Барабан в те годы считался святыней, равной знамени, а утрата его – таким же позором. В параде участвовали и… шведские полки. Вернее, то, что от них осталось. Разоруженные, подавленные, они брели, исподлобья рассматривая так и не взятый ими город. А за плененными шведами ехал на коне государев любимец Александр Данилович Меншиков. Затем войска, окружив трофейные знамена, отслужили благодарственный молебен.
Победители были великодушны: недавних неприятелей от души накормили, а плененные шведские генералы были приглашены на пир, устроенный Петром по случаю виктории. По свидетельствам очевидцев, военачальники, мыслившие до Полтавы категориями совсем, кажется, недавней Нарвы, были потрясены выросшей в разы организацией и воинским искусством русской армии.
Полтавских пленников доставляли в Серпухов и Можайск, откуда позже перевели в подмосковное село Коломенское.
Главный же парад, подытоживший Полтавскую победу, состоялся в Москве, в самом конце декабря 1709 года. Готовились к торжествам несколько месяцев, а проходили они целых три дня. По римской триумфаторской традиции, пленных провели через восемь специально сооруженных к этому событию триумфальных ворот. Здесь были шведы, финны, немцы, швейцарцы, поляки, общим числом 22 тысячи – настоящее нашествие «двунадесяти языков»! При этом играли шведские музыканты, а на специально доставленных в столицу северных оленях провезли походные носилки Карла ХII. Впрочем, отходчив и незлобив русский человек! Простой люд угощал иноземцев с морозцу пивом и водкой, а генералы и офицеры были приглашены на пир во дворец.
В эти дни в музеях Кремля проходит выставка, посвященная тем далеким и славным событиям. До 10 марта здесь будут экспонироваться интереснейшие предметы, дошедшие из глубины веков до наших дней. Барабаны, кирасы, навершия шведских знамен, всевозможное оружие. Вот уже знакомые нам гетманские булавы. Вот серебряные литавры шведской лейб-гвардии, доставшиеся лейб-гвардии Кавалергардскому полку. Вот шведские офицерские знаки, захваченные солдатами Ингерманландского и Астраханского пехотных полков. И, конечно, картины, картины, картины. Вот, например, чуть поодаль от Петра замер юный трубач. Этот пятнадцатилетний юноша – Ибрагим Ганнибал, предок великого Пушкина.
В торжественно-церемониальных оборотах старого русского языка предлог «с» отсутствовал. На сверкающем лаком паркете, под брызги хрусталя и шорох дорогих одежд Государь «поздравлял генерал-аншефом», «поздравлял Андреем Первозванным».
Тогда, на поле Полтавской баталии, разгоряченный Петр крепко сжал за плечи раненого молодого офицера Азовского драгунского полка, заметив кровь на мундире: «Поздравляю ранением за Отечество!» И поцеловал в лоб.
Офицера звали Василий Татищев, и было ему тогда двадцать три года. Будущий выдающийся русский историк и государственный деятель гордился той первой наградой, «ранением за Отечество», более других всю свою жизнь.

Александр ПАВЛОВ