Дети двух государств

Участники дискуссии в ИА «Росбалт» в Москве обсудили, как возможно решить проблемы бесправия российских граждан в борьбе за детей

Тревожные мировые новости, касающиеся детей, рожденных в распавшихся международных браках, вновь остро ставят вопрос о правах ребенка. Вернулась во Францию трижды похищенная родителями – россиянкой Ириной Беленькой и французом Жан-Мишелем Андре – трехлетняя Лиза. 13 октября приговором суда финского города Тампере гражданка России Римма Салонен признана виновной в похищении собственного сына – 6-летнего Антона – и осуждена на полтора года условно. Шестилетнюю Сашу мать-россиянка Наталья Зарубина отсудила у приемных родителей-португальцев после двухлетнего процесса с помощью сотрудников дипмиссии РФ, при том, что биологическая мать ребенка имеет явные проблемы с алкогольной зависимостью. Как защитить детей, которые оказываются предметом раздора после развода родителей из разных стран, а потом уже и двух государств? 11 лет назад история актрисы Натальи Захаровой не сходила с телеэкранов и полос газет. «По просьбе моего бывшего мужа-француза у меня отняли мою дочь Машу. Аргумент был совершенно мистический – «удушающая и захватническая любовь матери к своему ребенку». Все это время французская юстиция не может объяснить, что же это за обвинение. Девочку держали в приюте, приемной семье, интернате закрытого типа… Месяц назад Машу избили: ее вынуждали письменно отказаться от матери, она не соглашалась. Даже вмешательство президента Франции Николя Саркози не принесло никаких результатов. Как и обращение к шести министрам юстиции. Судья, занимавшаяся этим делом, сразу заняла сторону моего бывшего мужа и делала все, чтобы лишить меня ребенка. У меня чуть ли не вырывали ее из рук. Можете себе представить, какая это травма для ребенка», – рассказывает Наталья Захарова. Над актрисой было произведено около 15 психиатрических экспертиз для обоснования отнятия ребенка. «Результаты показали полную вменяемость. Но в дело вмешалась некая организация КАПЕС, которая обнаружила у меня расстройство психической деятельности и извращенный нарциссизм, а у Маши – вторичные симптомы аутизма. Это невозможно. Аутизм – болезнь врожденная! – говорит Захарова. – Но за этим стоит простое желание удерживать ребенка в этой системе. Зачем? За эти годы Маша обошлась французскому государству в 6 млн 650 тысяч евро!» Сейчас организована правозащитная организация под названием «Защитите Машу». Параллельно Наталья пишет книгу, в которой, по ее словам, описывает свои «хождения по мукам в поисках дочери». «Ко мне обращается огромное множество родителей, попавших в такую же беду. Это говорит о том, что сейчас нужно срочно решать эту проблему», – рассказывает Наталья Захарова.
Марк Каплунов – защитник прав отцов – отметил еще один существенный момент, связанный с разводами, – незащищенность прав отцов. «Как правило, после разводов дети остаются с матерями. Этого никто не посмеет осуждать. Но проблема в том, что наше законодательство права отцов даже в минимальной степени не защищает. Я уже 4 года не могу увидеть своего ребенка. Во многом необходимо менять отношение общества к этой проблеме, а в первую очередь – заинтересованных структур», – говорит Каплунов.
– Во Франции существует так называемая система Mediation, согласна которой разведенные родители обязаны встречаться и обсуждать проблемы своего ребенка. Но, увы, программа на деле не всегда работает: не всегда есть гарантия, что другая сторона явится на переговоры. Здесь тоже нужны какие-то законодательные рычаги, чтобы у другого родителя была ответственность. А что касается России, я считаю, что нужен также определенный координационный центр, в котором эти проблемы решали бы профессионалы, в котором вносились бы действительно ценные предложения, – считает Наталья Захарова.
По мнению участников, система медиаторов в России и странах СНГ крайне необходима. Но в первую очередь необходимы законодательные изменения. «Наш семейный кодекс – это несколько измененный советский Кодекс о браке и семье. Получается, у нас действует кодекс законов несуществующей страны. Значит, необходимо приводить законодательство в соответствие с существующими реалиями, – считает Марк Каплунов. – На Западе после развода приоритет остается за так называемой совместной опекой. И, соответственно, все решения, касающиеся ребенка, родители могут принимать только совместно. Закон должен быть ориентирован именно на создание условий для максимально возможного общения двух родителей с ребенком».
– Проблема в том, что мы не думаем в первую очередь о детях. А если бы думали – многие проблемы в нашей стране были бы давно решены, – говорит Анатолий Рабинович, президент Межрегионального союза выпускников детских домов и интернатов. – Мы негодуем по поводу того, что приемные родители-иностранцы плохо обходятся с российскими сиротами. Но в России детей-беспризорников, которые погибают на улице, зачастую после детских домов, в сотни раз больше, чем детей, которые подвергались насилию со стороны приемных родителей за рубежом. Вот о чем мы должны задуматься! О том, чтобы воспитанники детских домов выходили в жизнь адекватными людьми. Конечно, проблемы с международным усыновлением также необходимо решать. Ведь до сих пор Россия не ратифицировала Гаагскую конвенцию. А уже в рамках этого большого договора необходимо подписать двусторонние соглашения с разными странами. А у нас в стране правильным было бы еще и принять Концепцию семейной политики, в которой в том числе были бы заложены принципы опеки и попечительства, патроната, форм устройства. А сколько еще проблем, связанных с гражданскими браками, что тоже требует законодательного решения.

Татьяна Кутаренкова