«Работал под пулями»: московский хирург рассказал, почему в зоне СВО не чувствовал страх

По телефону хирург Юрий Викторович Казьмин был краток, говорил быстро, задавал вопросы прямо – «Из какого вы издания? Интервью? Давайте встретимся, по телефону не смогу всего рассказать. Приедете?»

Новость о начале спецоперации московский хирург узнал, находясь в отпуске. Отдых тогда не получился: все мысли у Юрия Викторовича были только о том, как выживают российские бойцы и жители Донбасса в крайне тяжелых условиях, кто им помогает. Вернулся домой, твердо решив, что отправится в зону СВО, помогать «своим». «Своими» доктор называет тех, кто так нуждается в экстренной помощи – гражданских и военных. К тому же, Юрию Викторовичу очень близка эта тема – его мама родом с Украины, дед погиб во время Великой Отечественной войны при форсировании Днепра. Еще до начала спецоперации от родственников он знал, как воспитывалась молодежь на Украине: то, что показывают на экране – совсем не преувеличение:

- Детей с малых лет воспитывали в духе ненависти к русским, к россиянам, - рассказывает он. – И это все пишут в учебниках, в школах учат! Мы как могли поддерживали отношения с родственниками, но, когда началась СВО, общение, к сожалению, пришло к минимуму.

Казьмин понимал, что сейчас нужно быть там. Поэтому, отложив все дела, прошел квалификационный отбор, взял на работе отпуск за свой счет и отправился в составе группы из 12 человек в зону СВО. Он был одним из первых хирургов, вступивших в медицинский добровольческий отряд, где были врачи разных специализаций: травматологи, нейрохирурги, анестезиологи-реаниматологи. Некоторые из них были уже с опытом работы в боевых условиях.

- Нас распределили по отделениям стационара. Познакомились с донецкими коллегами, нас очень хорошо приняли. У них уже с 2014 года был большой опыт по оказанию помощи пострадавшим как военным, так и гражданским лицам. Помогая им мы и сами уже стали набираться опыта по оказанию помощи пострадавшим от минно-взрывных и огнестрельных ранениях, - рассказал хирург.

Первые две недели, вспоминает Юрий Викторович, были самыми сложными: приходилось учиться работать в условиях боевых действий, делать операции пациентам с минно-взрывными ранениями.

В составе медицинской группы в Донецке были хирурги со всей России и несколько человек из Абхазии. Порядок работы добровольцев в зоне СВО таков: хирурги работают в режиме нон-стоп в течение двух недель, живут непосредственно на территории больницы, потом возвращаются домой, на работу, в прежний ритм. Им на смену приезжают другие доктора. Но по прошествии двух недель Юрий Викторович понял, что многое не успел и решил остаться еще на одну смену.

Вернувшись домой, он начал делиться с близкими и коллегами тем, что видел в течение 30 дней работы под обстрелами. Его нравственная позиция отозвалась многим, люди интересовались, спрашивали, как помочь, передавали вещи и медикаменты, организовали сборы средств. В общее дело включались не только друзья и знакомые, но и общественные фонды и коллективы организаций. В общей сложности было собрано более 30 миллионов рублей.

В свою следующую поездку в Донецк Юрий Викторович взял сына – 21-летнего студента московского гуманитарного вуза. Юноша помогал физически в городской детской больнице: делал перевязки, переносил раненных. Так, за две недели он быстро превратился из беспечного москвича в человека с большим и открытым сердцем, понимающего ценность каждой минуты.

В общей сложности московский хирург проработал в Донецке и его пригородах, а также Мариуполе и под ним четыре месяца. Лечил и оперировал гражданских, пострадавших от взрывов, бойцов с передовой и даже военных ВСУ.

- Для нас нет разницы, кто лежит на операционном столе – друг или враг, - отмечает Казьмин. - Есть задача – помочь выжить человеку. Это долг. Мы делали свою работу качественно, одинаково относились ко всем раненным, своевременно делали им перевязки, давали лекарства, кормили.

Украинцы - это братский народ, считает доктор, борьба идет не против них, а против нацистской идеологии, навязанной Киевом.

Хирург собирается в Донецк снова: «Я там нужен». О страхе не думает, а, может, не рассказывает, говорит, что невыносимо страшно оставаться в стороне, когда знаешь, что происходит на линии соприкосновения, там, где живут люди, которые ждут помощи, благополучия в семьях и мира в своей стране.