Шума больше, чем реформ

Про проблемы, связанные с переходом на двухуровневую систему образования, сегодня не говорит только ленивый. Но зачастую разговор напоминает спор глухого со слепым. Не совсем обоснованны нападки общественности на активность участия России в Болонском процессе, а ответы Министерства образования и науки порой так туманны.
При этом многие забывают, что лет пять-семь назад открытость российского образования и выход российских выпускников на международного работодателя был главнейшим запросом общества. Пока постараюсь обозначить не различия, а общие позиции в этом споре.
В качестве основного упрека сторонникам двухуровневой системы обучения используется аргумент «качества образования», что будут выпускать «недоучек». Мол, нельзя пятилетний минимум для важнейших профессий сводить к четырехлетнему. Хочу отметить, что двухуровневая система не коснется профессий, требующих непрерывного учебного процесса и подготовка которых требует жесткого квалификационного стандарта вне зависимости от конъюнктуры. Так что врачей и инженеров Болонские соглашения не коснутся. Надо еще понять этот перечень – кстати, это и надо обсуждать с профессионалами и общественностью! Самое главное, что и Министерство свое активное участие обосновывает именно «аргументом качества». С одной стороны, это ответ на вызовы времени, так как большинство выпускников проходят «переподготовку» в рамках корпоративного обучения или дополнительных курсов повышения квалификации. То есть должен быть предусмотрен вариант, в котором выпускник, получивший после четырех лет диплом бакалавра, может заключать контракт на трудоустройство, например, менеджером или же продолжать учебу. Запрос именно на «линейных» специалистов сегодня, как известно, велик. Посмотрите объявления – нужны «менеджеры», «специалисты по продажам», администраторы. Или же выпускник продолжает дальнейшее обучение в магистратуре для более углубленного изучения предмета, и трудоустройство этого специалиста будет возможным не только в России. Ситуацию «ненужного образования», когда математики шли в сторожа и дворники, химики – в «сэйлеры», тоже нормальной не назовешь.
Второй аргумент министерства – это возможность подключения корпораций и государства в качестве партнеров и участников, работодателей, формирующих запрос на конкретные навыки. На базе четырехлетнего минимума возможно в дальнейшем формировать гибкую систему «спрос – предложение» между работодателем и выпускником. В этом смысле система двухуровневого образования частично решает проблему исчезновения дополнительного образования.
Так или иначе, проблема министерства – разъяснить смысл Болонских соглашений и пролить свет на те предпосылки, что привели к этому. У меня не меньшие претензии в этом к министерству, чем у ученых и преподавателей вузов. Но я-то понимаю, какие факторы брались в расчет.
Мое личное мнение остается неизменным. Двухуровневая система может ударить по качеству образования и привести к диктату корпораций в вопросах содержания образования, это так. Вероятно очень жесткое разделение на выпускников с «незаконченным высшим» и «полноценным высшим» образованием. При этом во многих российских вузах сами критерии образованности остаются неизменными вот уже тридцать лет – не думаю, что это нормально. Выпускники либо переучиваются на предприятиях, либо идут работать независимо от специальности, диплом выступает эдаким «джентльменским набором». Нередко последний год студенты давно уже работают и посещают занятия «для галочки». В этом смысле «болонские» критерии образования смогут дать понятную картину качества подготовки наших студентов.
Двухуровневая система образования существует в Европе и Америке, но национальные традиции и особенности она не «сглаживает». По-прежнему во Франции учат иначе, чем в США. Нужна не «оборонительная позиция», а установка на экспансию. В этом смысле надо воспринимать Болонские соглашения не как направленные против отечественных традиций образования, а как дополнительную возможность для экспансии русскоязычной науки.
С учетом нашей бюрократии и общей инерционности системы образования, шума вокруг реформ образования больше, чем самих реформ.