«…За отсутствием состава преступления»

Члены ГКЧП попали под амнистию. И только Герой Советского Союза, генерал армии Валентин Варенников, которого обвинили в измене Родине, потребовал открытого суда. Государственным обвинителем выступал военный прокурор, полковник Аркадий Данилов. Вот фрагменты из его речи на заседании Военной коллегии Верховного суда РФ 9 июля 1994 года... Закон прямо указывает на то, что преступление должно быть совершено с прямым умыслом.


Совершенно уверенно могу сказать, что у Валентина Ивановича Варенникова, Героя Советского Союза, прошедшего Великую Отечественную войну, неоднократно раненного в боях по защите Отечества, бывшего по личному распоряжению маршала Жукова начальником караула, сопровождавшего Знамя Победы, всю жизнь отдавшего служению Родине, умысла на измену ей не было!

Мне не обойти анализ такого института, как крайняя необходимость.

Я приводил ранее цели и мотивы лиц, создавших ГКЧП, в т.ч. их субъективное восприятие происходивших событий.

Была ли – хотя бы гипотетически – в тот момент угроза интересам Советского государства? Полагаю, с учетом того, что это государство перестало существовать, угроза была не предположительной, а реальной.

Оценка ситуации в стране, данная в документах ГКЧП и в выступлениях Крючкова, Язова, Пуго на закрытом заседании сессии Верховного Совета СССР в июне 1991 года, подтвердилась в негативной части.

Опасения более чем оправдались: в течение полугода и в последующем страна оказалась разваленной на куски, ввергнута в нескончаемую войну, экономическую разруху. Единая армия, МВД, КГБ, растащенные по национальному признаку, стали противоборствовать друг другу. Превышение смертности над рождаемостью, в любом нормальном государстве объявленное бы бедствием номер один, в странах, входивших в СССР, в том числе в России, преподносится как заурядное, обыденное и, более того, закономерное явление.


Жизнь сотен тысяч людей оказалась под угрозой, не говоря уже о нарушении прав и свобод, – здесь счет идет на миллионы.

Поэтому действия конкретного лица – В.И. Варенникова – как нельзя более вписываются в классическую схему, именуемую в уголовном праве крайней необходимостью.

Оценка дела оказалась бы неполной, если бы экс-президент СССР стал фигурой умолчания.


Бесспорно, Горбачев является стержнем всего дела, и без анализа роли, которую он сыграл в известных событиях, нельзя составить полную картину происшедшего.

Я приводил ранее ссылку на проработки мер чрезвычайного характера, это было на протяжении1990-1991 годов.В судебном заседании оглашался еще один немаловажный документ. Достоверность данных, содержащихся в нем, подтвердил, кстати, и свидетель Горбачев.

Речь идет о заседании правительства 3 августа 1991 года, накануне отлета Горбачева в Крым.


На этом заседании красной нитью проходят разговоры о чрезвычайных мерах как средстве выхода из кризиса. Сошлюсь на цитату Горбачева: «Поэтому нужны чрезвычайные меры – значит, чрезвычайные. Заставляйте всех... Речь идет о том, что в чрезвычайных ситуациях все государства действовали и будут действовать, если эти обстоятельства диктуют чрезвычайные меры».

И чуть далее по тексту стенограммы: «Я завтра уеду в отпуск с вашего согласия, чтобы не мешать вам работать».

Я остерегаюсь произнести слово «подстрекательство» применительно к сказанному, но уж наверняка можно употребить слово «подталкивание» к определенному результату.

Тот факт, что слова, поведение и действия Горбачева нередко были двусмысленными, подтверждают, на мой взгляд, две характерные детали по окончании встречи президента с делегацией 18 августа 1991 года в Крыму – заключительными словами Горбачева были: «Черт с вами, делайте что хотите, но доложите мое мнение». Эти слова в том же примерно изложении привели и остальные участники встречи, помимо Варенникова.

Второй деталью было то, что встреча закончилась рукопожатием, и этот жест со стороны президента вполне можно было истолковать как благословение. Примечательно, что и сам Горбачев, будучи допрошен в суде, не отрицал этих обстоятельств.

Зададимся еще одним вопросом: все ли сделал М.С. Горбачев как президент и глава государства в той, по его же словам, неординарной обстановке?

Мог ли он реально вылететь в Москву вместе с прилетевшей к нему делегацией? Думается, мог.

Мог ли он реально задержать прибывших к нему? Мог, он и сам заявил об этом в судебном заседании.

Мог ли он прорвать блокаду или хотя бы попытаться это сделать? Вполне. Тем более что, по словам самого Горбачева, в те дни и даже часы решалась судьба государства, вверенного ему.

Вел себя неадекватно обстановке.

…Впрочем, к сему секрету есть ключ, точнее, подсказка: при возвращении в Москву из Крыма Горбачев на встрече с корреспондентами заявил, что всей правды о случившемся он никому не скажет.

Охотно верю в это.


Подводя итог сказанному, в комплексе вопросов, которые предстоит решать суду в совещательной комнате, излагаю свою позицию еще по двум вопросам: ущерб, названный в обвинении, взысканию с Варенникова не подлежит – и в силу недоказанности, и в силу отсутствия гражданско-правовой вины подсудимого.


И кроме того, полагаю, что акт амнистии, от которого отказался Варенников, неприменим в рассмотренном деле.

В соответствии с законом и повинуясь ему, прошу: Варенникова Валентина Ивановича, привлеченного к уголовной ответственности по п. «а» ст. 64 УК РСФСР, оправдать за отсутствием в его действиях состава преступления.


А. Данилов

Август 1994 г.


P.S. Этот достойный поступок честного человека прозвучал громом среди ясного неба. За него Аркадия Данилова вынудили уволиться из военной прокуратуры. Но страна должна знать имена тех офицеров, кто сумел даже в мутную ельцинскую эпоху сохранить верность долгу и Отечеству.
Из книги В. Варенникова «Неповторимое»