Марш бумажных солдатиков

 – Выставка посвящена тяжелой и страшной странице нашей истории – Первой мировой войне, разразившейся 100 лет назад. Но именно эта выставка – совсем не страшная, – сказал заместитель директора Государственного исторического музея по научной работе Андрей Яновский.

И действительно – совсем не страшен неуклюжий «германен» (именно так назван портрет) с широченными ногами, громадными звездами на шпорах, с могучими квадратными плечами и задранными кверху усами. Здесь же турок в ярких красных шароварах, «японен» с глазками-черточками, союзники и русские офицеры и солдаты. Есть и портреты известных личностей – генерала Рузского, казака Кузьмы Крючкова и др. Дирижабли, похожие на огромную летающую сигару, а внизу квадратные танки и бегающие человечки.

«Простодушие ребенка и огневой темперамент соединились в одном рисунке», – писал об этом творчестве Василий Сергеевич Воронов, ученый и коллекционер, преподаватель рисования в реальном училище И.И. Александрова и мужской гимназии им. М.В. Ломоносова в Москве. Это он в самом начале войны стал собирать работы учеников на военную тему – и собрал порядка 1600 рисунков. В 1919 году Исторический музей приобрел у Воронова коллекцию детских работ. И сегодня 200 картинок можно увидеть на выставке «Я хочу быть русский солдат». Почему такое странное название – с ошибкой? Как рассказал куратор выставки Евгений Лукьянов, именно эти слова написал сто лет назад неизвестный мальчик на своем рисунке. 

Воронов относился к детскому творчеству более чем серьезно и считал, что взгляд ребенка способен ухватить гораздо больше, а сам рисунок – послужить в будущем важным источником для исследователей эпохи. «Детская живая энергия, всегда ищущая себе выхода в стремлениях к высокодейственной героической жизни, чутко отзывается на ратные громы», – писал он. 

Выставка разделена на две части, расположенных, соответственно, в двух залах. В первом зале – картинки с натуры. Многочисленные свидетельства военного времени на фоне мирной жизни. Приехавший с позиции офицер, санитарный вагон на вокзале, выгрузка раненых, сестры милосердия, пленные немцы и австрийцы. Все это маленькие москвичи видели своими глазами каждый день и рисовали на занятиях в гимназиях. 

Но дети до конца не осознают масштаба трагедии и не могут понять тревоги и беспокойства взрослых. Для них война – это что-то далекое, безусловно, опасное, но притягательное и овеянное романтикой. «Не то обстоятельство, что новое орудие умножает смерть и страдание, останавливает внимание ребенка. Ему более всего интересно, что это за орудие и как оно действует», – писал Воронов. Он замечал, как без всякого содрогания и ужаса юные художники рисуют отрубленную голову – так, словно это отвалившаяся деталь сломанной игрушки… «Детству свойственен какой-то совершенно безудержный оптимизм. Ведь это удивительное время, когда и счастье, и горе прячутся в веселых пустяках», – говорит Андрей Яновский.