«Ликвидаторы» Чернобыля спасли жителей большой страны

 Фото: Валерий ЗУФАРОВ/ТАСС

Среди них не только те, кто в страшные апрельские дни 1986-го пытался обуздать взбесившийся реактор. Круг героев гораздо шире. Пожарные, военные и милиционеры, врачи и медсестры, рабочие и колхозники... Спустя 40 лет после аварии некоторые из них поделились своими воспоминаниями.

Олег ТЕТЕРЯ, в 1986 - милиционер-водитель: Лоси и олени привыкли к патрулям

- День аварии помню, как сегодня. Утром 26 апреля 1986-го я поехал к жене в Гомель, - вспоминает Тетеря, - Вечером, вернувшись в Брагин, звонок от дежурного: «Олег, срочно на работу!»

Официальной информации об аварии на ЧАЭС не было, но по району уже стали распространяться слухи о взрыве на станции. Приехав на работу, милиционер вместе с руководством поехал в сторону Чернобыля, до него меньше ста километров.

- Заехали за Комарин (городской поселок в Брагинском районе Гомельской области - Ред.) и видим, как на Чернобыль движутся колонны военной техники. В то время моста через Припять не было, только паромная переправа, у которой нас остановили военные и отправили обратно. Сегодня, здраво рассуждая и обладая полной информацией, хочется сказать спасибо тем парням, которые нас развернули. Одному лишь Богу известно, где бы я был, если бы доехал до точки назначения.

В Брагинском районе начали устанавливать посты радиационного контроля. Первые замеры во дворе РОВД показали три-пять миллирентген в час, но уровень поднялся в десять раз после небольшого дождя. В деревнях Желибор, Крюки и Михалевка приборы показывали четыреста-пятьсот миллирентген в час (в сорок-пятьдесят раз выше нормы).

В начале мая с территории района начали вывозить местных жителей. Милиционеры перешли на круглосуточный режим несения службы.

- Из городов присылали автобусы. Людям разрешали с собой брать только самое необходимое: документы, продукты, одежду, – продолжает бывший милиционер. – Многие не понимали, с чем столкнулись. Помню старушку, которая вышла из леса. Мы к ней подъехали, а она говорит: «Хлопцы, что мне ваша эта радиация? Война была, никто нас не вывозил, а тут. Придумали».

 Фото: Личный архив

После отселения семей мародеры лесными тропами на больших машинах заезжали в деревни. Вывозили все, что успевали: дрова, мебель, вилы, лопаты, посуду... Милиционеры их задерживали. По словам Олега Тетери, основная задача была не позволить мародерам вывезти из зоны отселения радиоактивные предметы.

Через год, когда эвакуировали всех жителей, район изменился. В деревню заселились дикие  кабаны, одичавшие лошади, лоси и олени.

- Порой едешь по проселочной дороге, а на лужайке лежат олени и лоси, включишь звуковую сигнализацию, а они не реагируют, привыкли к нам, – вспоминает ликвидатор.

Олег Тетеря с семьей в Брагине прожил до 1992 года. После переехал в Минск, где ему за опасную работу дали квартиру.

Александр ШЕСТЕРНЕВ, в 1986 - водитель-санитар: За шлагбаумом — мертвая земля

Бывал в чернобыльской зоне трижды. В начале мая 1986-го он - 18-летний солдат-срочник прибыл на зараженную территорию в составе отдельной медицинской роты. Он был водитель-санитар.

- Отселение уже началось, но уезжать на тот момент планировали далеко не все, – вспоминает Александр Шестернев. – С медсестрами колесили по деревням и ежедневно брали у местных анализ крови.

Самым страшным, признается ликвидатор, было ощущение всеобщего непонимания: чувствовалось, что случилась огромная беда, но вокруг кипела жизнь, светило солнце, играла музыка.

- Когда наша колонна вошла в город, со всех сторон навстречу бросились люди с единственным вопросом: «Что нам делать?..» – вспоминает он. – Изначально даже медики не до конца осознавали уровень опасности: отдыхали, лежа на траве. Но первые же результаты тестов заставили пересмотреть привычки.

 Фото: Личный архив

В декабре 1989–го Александр вернулся в зону отселения уже милиционером-водителем.

- Несли службу в закрытой и полностью освобожденной от людей тридцати километровой зоне, – объясняет он. – По одну сторону шлагбаума КПП находились мы, по другую – мертвая земля. Не имущество и не дома охраняли. Оберегали жителей большой страны от того, что мародеры могли вывезти из зараженной зоны. Однажды хитрецы попытались похитить с брошенного завода упаковки фонящих консервов. Страшно подумать, к каким последствиям могло привести их распространение.

В третий раз увидел окрестности Чернобыля, когда природа едва ли не окончательно стерла там человеческий след.

- В тот раз на Гомельщине оказался случайно: друзья-охотники рассказали, что местная администрация попросила о помощи в отстреле волков, которые развелись в огромных количествах, – делится Александр Шестернев. – Проезжая мимо табличек со знакомыми названиями, вспомнил: где–то в этом районе находилась деревня с большими яблоневыми садами. Приятели вызвались ее показать.

Каково же было удивление, когда машина по асфальту въехала в заросшую хмелем и травой в человеческий рост чащу вместо деревни. Только сады и напоминали, что вокруг когда-то кипела жизнь.

Владимир КАМЕНКОВ, в 1986-м — преподаватель мединститута: Не хватало даже базовой защиты

Авария случилась в субботу. А в понедельник Владимир Каменков, тогда старший преподаватель военной кафедры Минского государственного медицинского института, узнал от коллег, что «вражеские голоса» по радио сообщили о взрыве на атомной станции в СССР. Значения не придал, ведь официальных сообщений не было. Но совсем скоро получил приказ отправиться в командировку – сменить специалиста-радиолога.

- На спецмашине нас, группу офицеров, в числе которых были инженеры, химики, связисты, поздним вечером привезли в деревню Пирки (Брагинский район), где располагалось руководство оперативной группы сектора № 1.

В белорусском секторе 30-километровой зоны царил хаос. Военные подразделения прибывали со всех уголков СССР: Закавказского, Среднеазиатского, Прибалтийского, Московского и, конечно, Белорусского военных округов. Но четкого понимания, как действовать в условиях радиационной угрозы, не было. Не хватало даже базовой защиты – респираторов, дозиметров, препаратов йода.

- Разобравшись, где какие части стоят, я разработал памятку для ликвидаторов: как вести себя на зараженной местности, что есть, пить, как удалять радиоактивную пыль с кожи, слизистых, – рассказывает Владимир Каменков.

Работали без выходных, спать приходилось четыре-пять часов, а то и меньше. Подъем, совещание – и поехал по частям и местам, где ликвидаторы проводили дезактивацию: мыли дома, асфальтированные дороги, снимали грунт с проселков. Ежедневно формировались группы из разных специалистов, которые отправлялись работать на саму станцию.

– Самые опасные задания выполнялись непосредственно на станции.

Пытаясь избавиться от радиоактивной пыли, мыли со спецсредствами дома и дороги. Убиралась территория станции: люди вручную собирали радиоактивные кирпичи, остатки реактора, обломки зданий и сооружений, разбросанные взрывами по территории, срезали верхний слой земли. Опаснее всего было очищать от радиоактивных обломков крышу третьего энергоблока. Группы добровольцев находились там буквально по несколько минут.

 Фото: Личный архив

Работы медику-радиологу хватало и без выездов на станцию. Он постоянно проверял показания дозиметров, осматривал людей, контролировал работы по дезактивации, следил, чтобы каждая машина, выезжавшая в чистую зону, была обезврежена. Доводилось смотреть даже за свободным временем ликвидаторов:

- Жарко же. Некоторые разденутся и давай в футбол-волейбол играть. А нельзя! Ягод было много, как никогда. В садах клубника, земляника созрела, огромная, душистая. Так хотелось! И некоторые срывали, ели. Мы просили, предупреждали, объясняли, но. Лучше всего действовала фраза, что после таких ягод жене не нужен будешь.

Приходилось держаться в стороне и от домашних животных: радиометры, поднесенные к котам, аж трещали.

Андрей КАПЫЛОВИЧ, в 1986 - милиционер : Носили старикам хлеб и молоко

В апреле 1986 года минский милиционер Андрей Капылович отправился с будущей женой в отпуск к родителям на Полесье. Первые тревожные сигналы о случившемся он увидел там, находясь в Мозырском районе. Прогуливаясь по деревне в день аварии молодой прапорщик с девушкой обратили внимание на неестественного цвета зарево, окрасившее небо. 

– Мы не придали этому значение, решили, что на нефтеперерабатывающем заводе что–то случилось. Спустя несколько дней узнали о случившемся. И практически сразу же вернулись в Минск. Первые милицейские команды ликвидаторов уже отправлялись в Хойникский, Брагинский районы, – вспоминает собеседник.

Однако сам Андрей Капылович отправился туда годом позже. Попав в 30-ти километровую зону в Хойникском районе прапорщик милиции вместе с коллегами патрулировал деревни, из которых отселяли жителей. Базировались они в деревне Савичи, которая к приезду милиционеров была уже расселена.

– Мы следили за порядком и ловили мародеров. В основном любители поживиться чужими вещами приходили из соседней Украины. Они забирали из брошенных домов телевизоры, холодильники и даже пытались угнать трактор.

Несмотря на то, что практически вся деревня была расселена, старожилы остались в своих домах - пара пожилых бабушек, которые сначала уехали, но вскоре вернулись домой. 

– С ними невозможно было бороться. Они говорили: «Тут мы родились, наши дети. Куда нам ехать? Мы все равно вернемся!». Так как магазин закрылся, мы с коллегами носили бабулям хлеб и молоко из столовой.