Хранит секрет жрец Севастей и каменный дед

Троицкое предместье на живописном берегу Свислочи - любимое место минчан. А названо оно в честь костела XIV века, который, к сожалению, не сохранился. Фото: Александр Коц/ kpmedia.ru

НЕВИДИМЫЕ БЕРЕГА

Гуляя по современной улице Немига, вы с трудом представите, что когда-то на ее месте протекала полноводная река. На ней состоялось то самое побоище, в связи с которым Минск упоминается первый раз в летописи. Битва на Немиге - одно из самых крупных междоусобных сражений Древней Руси. Войска трех сыновей Ярослава Мудрого столкнулись с полоцким князем Всеславом Чародеем на исходе зимы. Неделю воины стояли на разных берегах по колено в снегу. Никто не хотел первым лезть в ледяную воду. И только в полнолуние седьмого дня Всеслав начал наступление. «На Немиге снопы стелют из голов, бьют цепами булатными, на току жизнь кладут, веют душу из тела…» - таким увидел это сражение летописец.

Больше века речка бежит по подземным коллекторам и впадает в Свислочь. Кстати, когда Немигу заковывали в трубу, историки установили точное место битвы. Это район современной улицы Мясникова. Во время раскопок найдено древнее оружие, кольчуги.

ЦЕННОСТИ И НЫНЕ ТАМ

Если сверху памятников архитектуры в Минске после Великой Отечественной войны сохранилось не очень много, то внизу, под землей, их гораздо больше. Взять хотя бы историческую часть города. Во второй половине XVI - первой половине XVII веков здесь были отстроены костелы и монастыри бенедиктинок, доминиканцев и францисканцев (католические ордены. - Ред.). Между собой они были соединены подземными ходами, чтобы в случае опасности жители католических обителей могли укрыться под землей, а то и добежать до соседей.

По легенде, перед первым разделом Речи Посполитой один из монахов-доминиканцев, предчувствуя неладное, спрятал в подземельях костела клад. В XIХ веке монастырь доминиканцев упразднили. Спустя еще сотню лет сам орден прекратил свое существование. Подземелья те остались законсервированными. Находятся за современным Дворцом Республики. Клад и ныне там! И, видимо, под надежной охраной того самого монаха - найти-то его пока никто не смог. А таинственная фигура в черном время от времени является горожанам, предупреждая об опасности. Последний раз ее видели перед началом Великой Отечественной.

ГОРИ, ГОРИ «ЖИЖА»

Хотя христианство пришло на белорусские земли больше тысячи лет назад, до начала ХХ века в Минске находилось последнее в Европе действующее языческое капище. Огромный гранитный камень (он же Дед Валун), древний дуб, который можно было обхватить только впятером, и неугасающий костер «Жижа» - так выглядело святое место язычников на берегу Свислочи. Сегодня здесь располагается модный ресторан «Старое русло», а всего сто лет назад жрецы устраивали жертвоприношения, колдовали и шаманили. Некоторые верили, что местные «хранители огня» могут предсказывать будущее, лечить и наводить порчу. Любопытно, что всех жрецов на минском капище звали одинаково - Севастей. Последнего из них репрессировали в 1927-м. Дуб спилили, костер затушили. Однако тропинка к Деду Валуну еще долго не зарастала. В 1980-е камень перевезли в Музей валунов в микрорайоне Уручье. «Жертвы» Каменный дед принимает до сих пор: вокруг него всегда лежит мелочь и сладости.

НА МЕСТЕ ХРАМА-КРЕПОСТИ

Троицкое предместье обязано своим названием первому католическому храму Минска. По преданию, Троицкий костел основал великий князь Ягайло в XIV веке на самой высокой точке Минска (сегодня там располагается Большой театр оперы и балета). Это был не просто храм, а настоящая крепость на горе, которая чуть позже тоже получила название Троицкой. У ее подножия пересекались водные пути из Вильно, Полоцка, Смоленска, Могилева. Вскоре тут развернулся крупный рынок - тоже Троицкий.

КАК «КУПАЛЬСКИЕ ДЕВУШКИ» ХУДЕЛИ

В 1972 году Минск потрясла удивительная новость. В парке имени Янки Купалы прямо в центре города появились абсолютно нагие девушки! Из бронзы, но все же… Впервые в истории советской скульптуры автор не побоялся представить на суд зрителя обнаженное тело, чем вызвал шквал откликов. И отрицательных, и положительных, разумеется.

«Купальские девушки» наделали шуму в партийных кругах еще задолго до того, как их увидели рядовые граждане. Отлив скульптуры разрешил не кто-нибудь, а сама министр культуры Екатерина Фурцева. Она была дружна с молодым белорусским скульптором Анатолием Аникейчиком и дала добро творческой «шалости». Сначала Аникейчик должен был вылепить девушек в натуральную величину из глины. Девушки получились настоящими рубенсовскими красавицами - с выдающимися формами. Скульптуру пришла принимать специальная комиссия, и эксперты засомневались… Но дали автору возможность исправиться: посоветовали уменьшить «привлекающие внимание детали». После первой комиссии в мастерскую к Аникейчику заглянула вторая, за ней - третья. Потом - представители исполкома, работники Минкульта, совет профсоюзов. Говорят, даже Первый секретарь ЦК Компартии БССР Петр Машеров лично приезжал на утверждение. Вердикт один: слишком женственные формы, выглядят вызывающе. Нужно худеть! После продолжительной «диеты» купальские девицы стремительно приближались к анорексии... В таком виде они и явились миру. Впрочем, по нынешним меркам фигуры супермодельные.