Николай Крупатин: Мне хочется рассказать, с чего все начиналось

ФОТО: Светлана Сушинских 

«Белорусская музыка времен СССР - особенная, и я догадываюсь, с чем это может быть связано»

- Как вы оказались на канале БелРос ТВ?

- Все началось с того, что сначала я попал на радио «Комсомольская правда» - в сети нашли мой подкаст, который я делаю, если не соврать, с 2009 года. Потом стал записывать подкасты уже для радио Союзного государства, а после этого появилась идея сделать заодно и их видеоверсию. Так что все достаточно прозаично - музыкальным изысканиями я занимаюсь с 1995 года - с тех пор, как работаю на радио.

- Николай, послушайте, читателям нужна легенда! Вы же мастер вытаскивать всякие интересные подробности.

- Хорошо, тогда мы разовьем эту историю: несколько лет назад меня занесло на конференцию для издателей русскоязычных медиа в Минск. Когда прошла официальная часть, нас вместе с президентом Лукашенко повезли по красивым местам Беларуси. Честно скажу, до этого момента мой подкаст был посвящен иностранной музыке - все наше детство же прошло за железным занавесом - а прокатившись по Беларуси и потом сбежав от всей группы и доехав до родины моего деда - Гомеля - я вернулся в Москву и начал доставать все свои записи, связанные с музыкой Беларуси.

- Наверно повлияла и работа с Владимиром Мулявиным?

- Мне посчастливилось поработать с ним полтора года, но это отдельная история. Так вот, естественно, я начал сначала доставать свои записи по «Песнярам». Через год после той конференции я приехал на «Славянский базар» - уже от своего международного проекта - послушал сегодняшних «Песняров» и понял, что мне хочется рассказать, с чего все это начиналось: как появлялась музыка, как она записывалась на киностудии «Беларусьфильм»… И когда пришло предложение от радио Союзного государства записывать подкасты по уже российской и белорусской музыке, и на их пересечениях, когда появилась видеоверсия, тогда-то подкаст полностью развернулся и расцвел. Для телевидения мы записали 23 «Хит-привета из СССР!». Для радио у нас уже записано еще порядка 30 выпусков, а в потенциале мы бесконечны на самом деле. 

Потому что на моем основном подкасте «Откуда ноты растут» уже больше 500 выпусков. Сначала тем, что уже известно людям, мы создаем аудиторию, а потом начинаем эту аудиторию приучать к тому, что есть в сегодняшней музыке. В подкастах я хочу уже постепенно перейти к современной музыке - был выпуск об Александре Рыбаке, сейчас готовлю историю о Дмитрии Колдуне.

- А что вас еще связывает с Беларусью, с белорусской музыкой? Мне кажется, та советская белорусская музыка - она какая-то неповторимая. «Песняры», «Сябры» - эти голоса и мелодии звучат как из какого-то потерянного рая.

- Я не стал бы называть этот рай потерянным, но действительно, музыка особенная. Никто никогда не сформулирует для себя, за что он любит эту музыку. Это как невозможно ответить на вопрос, почему ты любишь. Люблю – и всё. Вот здесь то же самое - человек слышит эту музыку, и становится тепло на душе, становится комфортно. И я примерно догадываюсь, с чем это может быть связано - именно в Беларуси сохранилось все самое ценное от советской системы. Я с большим пиететом отношусь ко всему, что связано именно с советским периодом музыки. Весь советский период музыки – это все то, на чем мы живем сейчас, продолжаем жить и будем жить еще долгое время.

- Как говорит мой папа, самое главное в музыке – это мелодия.

- Не совсем. Всегда было, есть и будет очень много талантливых музыкантов, хороших мелодистов, инструменталистов, но всегда есть или, напротив, отсутствуют обстоятельства, которые помогают этим музыкантам раскрыться. А советский период позволил огромному количеству талантливых музыкантов раскрыться - своей редчайшей, уникальной селекцией. Многие не помнят уже, а меня из родного Волгограда выдергивала специальная гнесинская комиссия. 

Причем так было не только в музыкальных вузах: театральные вузы, киношные - абсолютно все ездили тогда по стране. В этом году я просто аплодировал стоя, узнав, что Сергей Безруков с огромной комиссией педагогов из театральных вузов поехал по Ставропольскому краю. А в Советском Союзе это было нормой и не просто нормой - музыкантов, актеров ярких и талантливых, по крупицам собирали со всего СССР.

- Алло, мы ищем таланты?

- В перестроечные рознично-рыночные времена эта система была разрушена. И сейчас мы получили голый рынок, который живет по классическим рыночным принципам, когда задача – угодить аудитории. Не тянуть за собой, не поднимать, а угодить. А у аудитории, какой бы она ни была образованной и воспитанной, всегда преобладают низменные чувства. Белорусская система культуры умудрилась сохранить все те самые принципы, которые были взращены в советские времена. Беларусь – вообще такой заповедник всего хорошего советского, во многих смыслах этого слова.

- Современная белорусская музыка тоже классная и современные белорусские музыканты, украинская музыка переживает расцвет. А вот с российской как-то что-то не так…

- Российская музыка полностью ушла в рыночные отношения,  я думаю, что ее ренессанс будет не скоро. Украинская и белорусская музыка как раз умудрились оказаться в таком своеобразном уникальном национальном коконе. И он позволил сохранить и вырастить новых музыкантов, которые вроде бы и живут в современных технологиях, в современной мелодике и гармонии, но при этом не растеряли все самое талантливое. 

Почему русские композиторы начала 19 века уже второе столетие являются непревзойденными? Потому что они отвергли то самое западничество, которым больна наша современная поп-музыка, целиком и полностью провозгласив себя последователями Глинки, пошли как раз за русской национальной мелодикой. 

Какого современного российского музыканта ни возьми, они все нажираются музыки оттуда, и не поняв, что нужно всего-навсего взять западные технологии, отказываются от своих корней, от своего фундамента, и перестают расти. И мы получаем российскую эстраду, как такую копию копий.

- Сейчас как раз в связи с последними событиями в стране эстрада-то опустела немножко: места освободились. Ваш прогноз: что будет происходить?

- Не знаю. Сейчас очень много ярких музыкантов, которые просто бороздят просторы интернета. И даже многие мои коллеги-радийщики и телевизионщики не знают об их существовании, но это не мешает им собирать целые стадионы. Например, мои земляки - группа «Папин Олимпос». У них гастрольный тур буквально расшинкован.

- Читала в соцсетях дискуссии наших политологов, экспертов по поводу спецоперации: на Украине музыканты выражают гражданскую патриотическую позицию, голос народа, а в России только нашли одного чеченского барда, Тимура Муцураева - снова место пусто. Почему?

- Дело в том, что в Украине музыка умудрилась успеть стать индустрией. Причем довольно крепко, и благодаря опять-таки российским музыкантам. Во-первых, вся российская попса последние десятилетия производилась только на Украине. Огромное количество украинских студий и саунд-продюсеров занимались созданием российской попсы. 

Потому что производство там было и дешевле, и качественнее, и креативнее, чем в России. А российская популярная музыка себя размыла стремлением к похожести на большую индустрию - русский уже забыли, а английский еще не выучили. 

Сейчас я могу точно сказать, что огромное количество музыкантов просто вытеснят, и для многих это будет большой неожиданностью, но достаточно пройтись по фестивалям нынешнего лета, чтобы это понять. 

И пока официальная попса не понимает, как себя вести в сложившейся обстановке, связанной и со спецоперацией и с вынужденным молчанием в пандемию, молодые музыканты – борзые, яркие, талантливые и креативные – они сейчас покажут себя так ярко, что грядущей осенью мы не узнаем российский музыкальный рынок. 

Музыки очень много интересной, она создается каждый день. Как бы это тяжело и страшно ни прозвучало, но для индустрии все, что сейчас происходит, и пандемия, и нынешние геополитические потрясения идут на пользу - произошло такое мощное перетряхивание всего того, что застоялось за последние несколько десятилетий. Музыканты закоснели, а аудитория ничего не хотела - она все-таки тоже инертна.

- Я не думаю… Когда я была маленькая, Пугачеву видела по телевизору, а мне сейчас сорок, и по-прежнему она поет по телевизору, извините… Это не значит, что мне нравится Пугачева - да, я ее уважаю как женщину, но сколько можно?..

- Здесь ответы на вопросы кроются в социологии. Любой человек, который выходит из пубертатного возраста, обзаводится семьей, своей собственной жизнью, кредитами, квартирой и прочим, перестает думать о музыке. У всех музыкальных продюсеров есть такая фишка - что завести новую музыку можно только аудитории в возрасте от 13 до 17 лет. Потому что в этот период люди впитывают все новое и отказываются от всего того, что им насаждали родители. 

И потом, когда они становятся взрослыми людьми, то с этой музыкой преимущественно и остаются. Потому что она вызывает ассоциации о том приятном, безбашенном возрасте, когда у тебя еще не было обязательств, не было необходимости биться с жизнью, которая оказалась не такой, как учили в школе. А радикально новое готовы воспринять только единицы. 

Продолжение следует