Евгений Стеблов: Сын не может меня исповедовать

Секрет оптимизма от замечательного актера: отгонять плохие мысли. ФОТО: ТАСС

НА ВСЕ ВОЛЯ БОЖЬЯ

- Евгений Юрьевич, какие мысли посещали перед юбилеем?

- Особого пафоса не испытывал. Сходили с женой в ресторан. Конечно, оглядываешься невольно: что сделал к этому времени.

- Есть ощущение, что вам не 75, а лет 30?

- Не знаю. Тема возраста меня не волнует. Никогда не добавлял себе солидности, не молодился. О возрасте напоминают только колени. Болят иногда. Раньше были проблемы с сердцем, но в 2006 году перенес две операции, и удалось выровнять состояние. А так все - по возрасту.

- Коронавируса боитесь?

- Я верующий человек, не боюсь. На все божья воля. Когда вирус начался, я пару дней думал, как к нему отнестись. Жена сказала: «Давай за город уедем». У нас есть квартира в Подмосковье. А  я не решался. Был в заторможенном состоянии. Потом позвонил знакомый и сказал, что в том доме, где у нас квартира, больной. Позже я все равно уехал туда на изоляцию. Пожил. Но из-за дел вернулся. Играю два спектакля. «Не все коту масленица» - в Театре Моссовета и «Земля Эльзы» - в  Et Cetera. Больше и не надо. Честно говоря, не очень люблю играть, но понимаю, что назвался груздем - полезай в кузов. Вот и отдал этому дань. Никогда ролей не добивался. Более того, поначалу с некоторым опасением отношусь к тому или иному проекту. И потом, после глубокого осмысления, соглашаюсь или отказываюсь.

ХРУЩЕВ ОСТАЛСЯ ДОВОЛЕН

- Есть ощущение, что советские фильмы были чистые, светлые, глубокие и немного наивные. Нынешние же картины - умные, стильные, быстрые и циничные. Не находите?

- Тогда цели были в худшем смысле тщеславные, а в лучшем - мы хотели открытие мало-мальское сделать. А сейчас на каждом шагу сообщают: этот фильм собрал столько-то денег. Ну и что? Кто будет об этом помнить?

Мы с друзьями не были бессребрениками, при этом деньги не ставили во главу угла. Помню, когда Никита Михалков уже был известным кинорежиссером и впервые съездил в Америку, на него произвела впечатление техническая оснащенность. Нынче аппаратура, конечно, более продвинутая. Принято образно говорить: снимают как в Голливуде. Конечно, мы хоть и не думали о деньгах, но хотели сниматься по более высокой ставке. Такой считалась 50 рублей съемочный день. Когда я ее получил, был очень доволен. Картина «Я шагаю по Москве» так понравилась Хрущеву, что нам выписали 500 рублей премии. Это были приличные деньги.

- На что премии тратили?

- Когда мне было за тридцать, очень хотел кожаный пиджак. Они были модными в нашей театрально-кинематографической среде. И практичными. А их не продавали. Надо было заказывать или в комиссионке покупать. Позже всякий раз, как ездил за границу, привозил оттуда. Однажды купил в Военторге аргентинский пиджак. Приталенный. Кожаный, зеленый. Очень красивый. А у меня длинные руки, и рукава всегда были коротки. И я научился сам их отпускать. Подпарывал подкладку. Распрямлял ее. Разглаживал и удлинял.

В МОНАСТЫРЬ - НА ДВУХ САМОЛЕТАХ

- Ваш сын посвятил себя Богу. Часто приезжаете к нему в Соловецкий монастырь?

- Раньше, до пандемии, раз в год навещал. Неделю жил с позволения священноначалия. На двух самолетах летал. До Архангельска, а потом на Як-40. А сейчас, в пандемию, и нельзя. Иногда разговариваем с ним по телефону. Сын в 2009 году принял постриг. И он теперь - не Сережа, а отец Фотий, в переводе - свет.

- Может ли сын вас исповедовать?

- Еще не имеет такого права. Он только стал монахом. Это долгий путь. Все индивидуально и разумно. Монастырская жизнь где-то напоминает военное служение. Но с существенной разницей. Все-таки военная служба подразумевает строгое, а иногда и насильственное подчинение. А в монастыре все по доброй воле. В любой момент можешь уйти. Но это такая же ломка, как и прийти.

- Вы всегда оптимистичны. Что посоветуете людям, которые сейчас пали духом?

- Я - человек верующий и стараюсь контролировать сознание, не допускать мрачных дум. Мысли могут посещать самые тяжелые и безумные, но сразу отгоняю их Иисусовой молитвой, и она, как ручеек, их из души вымывает. И придает психической устойчивости. Людям нерелигиозного сознания тяжелее, потому что вместо Бога привязаны к временным понятиям, событиям.

ПОЗИЦИЯ

«БЕЛОРУСАМ НЕ СВОЙСТВЕННО ДИССИДЕНТСТВО»

- Когда-то вы входили в комиссию по присуждению премии Союзного государства. До сих пор на вас возложена эта обязанность?

- Премия в финансовом смысле довольно солидная, и ее вручают раз в два года. Сначала собираемся в Минске и утверждаем номинантов. А через некоторое время в Москве проводится заседание, на котором тайным голосованием принимаем уже окончательное решение. Я люблю Беларусь. Потуги так называемого коллективного Запада наивны. Белорусам не свойственно диссидентство. Это довольно мирный народ. Привык искать согласия. Там же несколько религиозных конфессий. Православие, католицизм, иудаизм. И все мирно сосуществовали. И Запад, как слон в посудной лавке, пытается что-то навязать. Обмануть можно людей несведущих. Попадается молодежь. Женщины - в силу эмоциональности. Конечно, шишки набьют. Но все теперешние события в Беларуси обречены. Глобального передела мира на этой территории у Запада не получится, потому что это против природы народа, населяющего эти пространства.

МОТОР!

- Фильм «До свидания, мальчики», где играете Володю Белова, создавали весной, но по сюжету требовалось лето. Как удалось не замерзнуть?

- Тяжело пришлось. Если «Я шагаю по Москве» был для меня одной из самых легких по производству картин, то «До свидания, мальчики» - наоборот. Было очень холодно. Жили в гостинице без горячей воды. А для тех сцен, где мы в трусах, тело мазали морилкой на водяной основе. И ее невозможно было каждый день смывать холодной водой. Тогда точно заболеешь. Так и спали в этой морилке. Все простыни были в ней.

Снимали еще подводные кадры. Выезжали в Севастополь. Там естьголубая бухта, где работали еще над «Человеком-амфибией». И мы в халатах, под которыми только плавки, плыли на лодке. И в определенный момент ныряли. И тогда я простудился и несколько лет страдал фронтитом - воспалением лобных пазух. А Миша Кононов, по-моему, выпил и согрелся. И обошлось.

- А вы что же - совсем ни-ни?

- Никогда не испытывал к спиртному особого интереса. У нас в семье никто не пил. Только на праздники. Когда мне было лет 50, я дружил с одним профессором медицины. И когда он первый раз меня увидел, сказал: «А тебе пить нельзя! Плохой венозный отток от головы». По лицу увидел. Таким умением обладали еще бабки-повитухи. Но два-три раза я сильно напивался. Сильно. На съемках того же «До свидания, мальчики», например. Как-то вечером отправились в ресторан «Золотой пляж» в Евпатории. Был день рождения Коли Досталя, и заказали коньяк. Много выпили. А в Евпатории узкоколейные линии для трамвайчиков, и, помню, из ресторана до гостиницы ползли все втроем по этой узкоколейке. А там не так уж близко. Наверное, остановки три. Обошлось, однако на следующий день надо было на съемку. Ни свет ни заря. Но утром оказалось «молоко» - дымка на небе на операторском жаргоне. И съемочный план, где мы были задействованы, перенесли на другое время.

ДОСЬЕ «СВ»

Евгений Стеблов родился 8 декабря 1945 года в Москве. В семье

радиоинженера и учительницы. Окончил Театральное училище имени Щукина. Служил в Ленкоме, в Центральном театре Советской (ныне - Российской) армии. С 1969 года - в Театре имени Моссовета. Снимался в фильмах: «Я шагаю по Москве», «До свидания, мальчики», «Перекличка», «Урок литературы», «Раба любви», «По семейным обстоятельствам», «Сибирский цирюльник» и др.

Поставил несколько спектаклей. Награжден Госпремией и орденами: «За заслуги перед Отечеством» IV степени, Почета, Дружбы. Народный артист.