Выноси готовеньких!

И все же этот Поздняков – ужасно жадный человек. Не до денег – до побед. Четырехкратный олимпийский чемпион, двенадцатикратный чемпион мира и Европы, шестикратный обладатель Кубка мира – подобной россыпью наград в истории фехтования не может больше похвастаться никто. А ему все мало. Лидер дружины российских саблистов не скрывает, что на Играх в Пекине он намерен взять еще одно олимпийское «золото» – пятое в своей карьере. – Станислав, неужели за все эти годы вы, извините, не «наелись» еще победами и титулами?
– Стал спокойнее, да, но – не наелся. И не наемся. Каждый раз, выходя на дорожку, я думаю только о победе. Иначе нет смысла фехтовать. У нас вообще очень эгоистичный вид спорта. Поэтому для меня никаких других мест, кроме первого, просто не существует. Будь это хоть первенство подъезда, я все равно должен быть только первым. Победы никогда не приедаются, вам это скажет любой спортсмен, кто хоть однажды испытал, что такое настоящий, большой успех. Это как наркотик. Хочется, чтобы эти сказочные ощущения повторялись снова и снова. Но вот что меня действительно тревожит, так это изменения в правилах. По новому регламенту, сокращено время, необходимое для того, чтобы касание оружием засчитали как удар. Из-за этого фехтование как зрелище теряет красоту, становится беднее технический арсенал саблистов. И обиднее всего, что мы сами же в свое время приложили руку к введению этих новшеств. Как говорится, за что боролись, на то и напоролись. Хочу надеяться, что руководство технического комитета Международной федерации фехтования все же одумается и не даст нашему виду окончательно погибнуть. Хотя такие опасения есть.
– А возраст вас не беспокоит – как-никак, вам уже тридцать пять?
– Понимаю ваш намек – дескать, задержался на арене, старый хрыч. Но пока я не готов уйти из спорта. Фехтование стало для меня образом жизни. Компенсировать те ощущения, которые ты получаешь во время соревнований на дорожке, в обычной жизни невозможно ничем. Я привык драться и одерживать победы. И пока мне это удается. При правильном распределении сил и разумном подходе к тренировочному процессу можно фехтовать и до 40 лет. В нашем деле главное даже не возраст, а интеллект и опыт, которого у меня, как вы понимаете, предостаточно.
– И значит, мечта о пятом олимпийском «золоте» в Пекине вполне может материализоваться?
– Конечно, почему бы нет. По крайней мере, я очень этого хочу. В противном случае еще лет пять назад повесил бы саблю на гвоздик. Но у меня есть хороший пример: великий венгерский фехтовальщик Алодар Киревич. Свое последнее, седьмое по счету олимпийское «золото» он выиграл, когда ему было уже за пятьдесят. Так что, если равняться на Киревича, у меня еще много что впереди. Говоря так, я нисколько не шучу.
– О любом известном человеке ходит масса всевозможных баек. Про вас, например, говорят, что в начале 90-х годов вы подрабатывали «челноком» – возили за границу и там продавали сабельные клинки. Это правда?
– Правда. Причем не одни только клинки. В дело шло все, что только можно было продать из фехтовальной амуниции: электрокуртки, защитные костюмы, маски. В общем, весь профессиональный набор современного мушкетера. Можно даже сказать, что в какой-то степени мы с друзьями были одними из пионеров малого и среднего бизнеса в нашей стране. Причем хочу подчеркнуть, что всю свою торговую деятельность мы осуществляли, не выходя за рамки закона. Строго чтили уголовный кодекс и весь фехтовальный товар покупали здесь и продавали там на абсолютно легальных условиях.
– Интересно, сколько может стоить, например, сабля?
– Не сабля – клинок. В то время здесь, в России, он стоил что-то порядка трех долларов. За кордоном же своим друзьям-соперникам из других стран мы отдавали по шесть. Это – за штуку. А мы их возили туда целыми связками. Одна такая командировка – и потом ты месяца три мог жить спокойно и не думать о деньгах.
– И сколько вы выручали конкретно?
– Точных сумм уже не помню. Мои папа и мама – врачи. И за один свой вояж я выручал их полугодовую зарплату. По тем временам деньги очень хорошие. Все шло успешно до тех пор, пока в один «прекрасный» день партия моих электрокурток не зависла на таможне в одной из европейских стран. Убытки были очень существенные, после чего я ушел из этого бизнеса.
– Вы кино про мушкетеров любите?
– Обожаю. Я же вырос на нем. Д’Артаньян, Атос, Портос, Арамис – до сих пор самые любимые мои герои.
– Тогда скажите как эксперт: фехтование, которое мы видим на экране, похоже хоть чуть-чуть на настоящее?
– Разумеется, нет. Фехтование в кино – вещь вообще особенная, имеющая мало общего с реальностью. Бывает, что поединок на экране длится 10-15 минут – это фантастика! В реальной жизни такое невозможно. Ведь никакой нормальный человек, даже очень хорошо физически подготовленный, не в состоянии так долго выдерживать сумасшедший темп киношного боя.
– Но актеры же выдерживают?
– Ерунда, ничего они не выдерживают. Это – сплошные киношные хитрости. Снимается несколько эпизодов. Потом кусочки склеиваются. И на экране получается довольно продолжительная сцена. Зритель смотрит – и верит.
– А если пофантазировать: Поздняков смог бы так же лихо и красиво разобраться с гвардейцами кардинала, как это делают на экране Михаил Боярский и Ко?
– Легко. Пять минут – и уноси готовеньких. Правда, у нас в спорте таких легких поединков практически не бывает. Сегодня ты выиграл, а завтра можешь и проиграть.
– Говорят, что Виктор Кровопусков, еще один великий фехтовальщик, для того чтобы легче переносить неудачи, придумал что-то вроде аутотренинга. После поражения он долго сидел в раздевалке и молча внушал себе, что, мол, поражение – это еще не самое ужасное, что может случиться на свете. Бывают вещи хуже и страшнее. Как вам такой бальзам на раны?
– Слышал я про этот метод, но сам никогда им не пользовался. У меня несколько иная философия. Понимаете, дело в том, что проиграть я как раз не боюсь. Для меня страшнее – не выиграть. Чувствуете разницу?
– Но ведь это же сковывает?
– Кого как, а меня, наоборот, мобилизует. Страх – он здорово подхлестывает, особенно когда счет напряженный. Начинаешь работать где-то уже на уровне подсознания. Вот вам, кстати, наглядный пример из моей спортивной биографии. На Олимпиаде в Сиднее я весь бой гнался за украинцем Вадимом Бутцайтом. Скорее даже не гнался – шел за ним по пятам с уверенностью хищника. В душе мне что-то подсказывало, что никуда он от меня не денется. Рано или поздно, но я все равно его достану и «проглочу». И достал – на четырнадцатом очке. Счет сравнялся. Тут же я нанес решающий укол и выиграл бой.
– Кстати, а как вы вообще попали в фехтование?
– По чистой случайности. В 9 лет мама вела меня записываться в секцию футбола, и на заборе стадиона ей на глаза попалось объявление о наборе в фехтовальную школу олимпийского резерва. Два эти слова – «олимпийский резерв» – решили мою судьбу. Мама сразу повела меня в зал. Там тренировались шпажисты, причем все как один в красных шортах. Хмурый дядька, который вел занятие, велел нам обзавестись такими же и лишь после этого приходить записываться. Бабушка сшила мне чудные кумачовые штанишки, но я – заболел. В зале появился лишь спустя полмесяца. На сей раз там занимались саблисты, тоже в шортах, только белых. Тренер, уже другой, спросил: «Новенький? А почему шорты красные? У нас надо быть в белых…» Если бы и он отправил меня домой, наверное, вряд ли я еще когда-нибудь появился в фехтовальном зале. Однако он меня взял. Ладно, сказал, белые шорты потом принесешь. Вот так я стал саблистом…

Беседовал