Тридцать процентов на чудеса

Дело было в середине 70-х на одной из наших полярных станций. До Нового года оставалось два дня, когда повар экспедиции, розовощекий смешливый крепыш, наконец закончил сочинять праздничное меню, надел ушанку и, распахнув дверь, побежал по морозцу в погребок, где хранились запасы провизии. И прихватил с собой вместительный мешок –  загрузиться сразу всем необходимым для банкетного стола.

Обратно набитый до краев мешок повар с трудом волок по снегу, пятясь задом, и почувствовал вдруг, как кто-то похлопал его по спине. Думая, что это шутит кто-то из коллег, повар отмахнулся: «Не мешай». По спине похлопали снова. И тогда, обернувшись, повар ужаснулся: перед ним стоял белый медведь.
Громадный зверь потягивал ноздрями воздух и косил глазами на мешок.
В следующий момент в воздухе мелькнули ноги в унтах, и повар оказался на крыше станции. А медведь фыркнул довольно и начал, не торопясь, знакомиться с содержимым мешка.
Повар, сидевший на крыше, стал звать на помощь. Выбежавшие полярники выстрелами из ракетниц отогнали  медведя от станции. Недовольно урча, зверь убрался восвояси и уволок в зубах здоровенный кусок мороженой говядины. «Как ты оказался на крыше?» – спросили товарищи у повара. «Взял и прыгнул», – ответил тот. В это трудно было поверить. Один из полярников, любопытства ради, измерил высоту крыши – два метра с копейками. Повар пробовал позже повторить свой чудо-прыжок. Сделал множество попыток, но не смог ни разу преодолеть даже половины расстояния. Хотя в момент смертельной опасности он взял высоту, на пути к которой даже профессиональные спортсмены тратят годы тренировок.
И это далеко не единственное из чудес, совершенных самыми обычными людьми в критической ситуации.
В 2012 году на весь мир прогремело имя Феликса Баумгартнера. Австрийский экстремал установил эпохальное достижение – прыгнул с парашютом с высоты тридцать девять километров. «Безумству храбрых поем мы песню», – как сказал классик. Феликс молодец, безусловно. И свой кусок вселенской славы он заработал не зря. Но был в нашей истории человек, который на собственной шкуре испытал такое, отчего даже у Баумгартнера по спине побежали бы стада мурашек.
Его имя – Иван Чиссов, военный летчик, штурман дальнего бомбардировщика. Во время Великой Отечественной войны он упал без парашюта с высоты семь километров и остался в живых. Было это так.
В ноябре 1942 года их самолет успешно отбомбился по вражеским объектам и возвращался на свой аэродром. Когда линия фронта осталась уже позади, из облаков вдруг выскочила четверка «мессершмиттов», вольных охотников, и хищной стаей набросилась на одинокий бомбардировщик. Силы были неравными. И «мессерам» удалось зажечь советский самолет. «Покинуть машину!» – приказал командир. Чиссов прыгнул следом за командиром и бортовым стрелком. Опасаясь, что немецкие истребители могут расстрелять его в воздухе  (а такая подлость водилась за пилотами люфтваффе), штурман решил прыгать затяжным. И дернул за кольцо, когда до земли оставалось менее километра. Но парашют не раскрылся. И Чиссов камнем летел до самой земли. Его спасло только то, что он упал в огромный сугроб, нависавший над краем глубокого оврага. Скольжение по рыхлому снегу, покрывавшему склон, сыграло роль амортизатора и погасило скорость падения. Организм летчика испытал при приземлении гигантскую перегрузку, и все же Иван Чиссов остался жив и, подлечившись в госпитале, вернулся в строй и даже продолжил летать. Летчик спасся благодаря не только счастливому стечению обстоятельств, но и отменной физической закалке – он имел спортивные разряды по бегу и плаванию, отлично боксировал. Его организм был подготовлен к экстремальной ситуации. Плюс – невероятная сила духа.
Уже в наше время ученым-физиологам удалось установить, что в обычных, не экстремальных ситуациях человек, как бы он ни старался, способен потратить не более семидесяти процентов своей физической мощи. Остальные тридцать процентов – своеобразный НЗ на случай чрезвычайных ситуаций. Благодаря этому запасу люди и совершают порою настоящие чудеса. Вот другой пример из авиации, на сей раз – реактивной. Во время испытательного полета у истребителя загорелся двигатель. Катапультных кресел тогда еще не было, и пилоты покидали самолет по старинке – переваливались через борт. Или – штурвал от себя до отказа, самолет клевал носом, и летчик из кабины вылетал, как пробка из бутылки.
Пилот горящего истребителя, когда ситуация стала критической, разорвал руками шланг, соединявший его высотный костюм с бортовой аппаратурой. Заел какой-то рычажок, державший шланг намертво.
Когда разбирались в происшествии, такой же в точности шланг, словно кокон, увитый для прочности стальной толстой спиралью, пытались разорвать четыре крепких офицера. Тянули его, как канат, по двое с каждой стороны, ногами в землю упирались. Бесполезно. Шланг даже не треснул. «Как ты его разорвал?» – спрашивали удивленно у летчика. «Жить захотел и разорвал», – а собственно, что он еще мог сказать...