Александр Олешко: В песне «Беловежская пуща» есть душа и слезы

- Александр, в этом году на «Славянском базаре» в День Союзного государства вы ведете концерт, посвященный 50-летию «Песняров». Какая из песен группы приходит на память в первую очередь?

- «Беловежская пуща». Это наша внутренняя прошивка. Не случайно говорю «наша», потому что эта музыка и эти стихи сразу отзываются в душе каждого человека, который родился в Советском Союзе.

Рад, что могу сравнить свои детские ощущения, когда был советским ребенком, когда мы все были одной большой страной, и сегодняшние ощущения от XXI века - жесткие, очень провокативные. Все то, что сейчас называется музыкой, не является таковой. Все, что считается стихотворениями и высказываниями души, не является таковым. А в одной этой песне «Беловежская пуща» есть и любовь, есть и Родина, есть и душа, и слезы.

После строчки «Как олени, с колен пью святую твою родниковую правду, Беловежская пуща» ты сразу оказываешься преисполнен высокими, нежными чувствами. Не случайно, когда характеризуют что-то и задаются вопросом «Что такое искусство?», только то, что вызывает нежные чувства, называют искусством.

- Признавались, что вам нравится в Витебске, поэтому часто бываете на «базаре». Даже называли этот фестиваль самым добрым и честным.

- И у меня эти ощущения не изменились. Самые трогательные ощущения - это когда идут ночные концерты, залы всегда переполнены, а артисты вместе со зрителями встречают рассвет. После расходятся: зрители по домам, артисты - по гостиничным номерам, чтобы вечером встретиться снова. В этом есть какое-то удивительное единение.

- Вы любите ходить в Город мастеров - на фестивальную ярмарку.

- Там регулярно покупаю советских дедов-морозов, цирковые значки - у меня есть своя коллекция. А еще рукотворные цветы, которые делают из самых разных материалов. Потом вставляю в петлицы, украшая ими свои пиджаки.

- И в эту поездку в Витебск ваша коллекция дедов-морозов пополнится?

- Судя по тому, что я буду вести на этот раз несколько концертов (в частности, концерт закрытия фестиваля. - Ред.), будет много времени. Так что можно смело сказать, да! Сейчас в коллекции около тысячи экспонатов.

- Пару лет назад в ГУМе прошла выставка ваших новогодних игрушек. Планируете их еще показывать публике?

- Выставки устраиваются ежегодно на разных площадках. В этом году большую часть коллекции я передал в Вятское - небольшой город в Ярославской области. Под выставку специально выделили отдельный дом. Летом - открытие. Приятно, что вся эта история будет радовать людей не только в новогодние праздники.

СУДЬБЫ

В Тверской области Йоко Оно почувствовала себя как дома. Фото: Архив музея-усадьбы друзей А.С. Пушкина помещиков Осиповых-Вульф

От Пушкина до Леннона

Все на свете связано и переплетено. Как выяснил корреспондент «Союзного государства», посетив усадьбу друзей Пушкина Вульфов в селе Берново Тверской области, между «нашим всем» и «их всем» связь самая что ни на есть реальная. Когда-то Пушкин гостил здесь месяцами. Бывал в Берново больше двадцати раз. Позже, уже на рубеже XIX и XX веков, тут подолгу жили правнучки Ивана Ивановича Вульфа, Аннушка и Варечка Бубновы. Анна закончила Петербургскую консерваторию, стала скрипачкой, а в 1915 году вышла замуж за студента Петербургского университета японца Сюнъити Оно и переехала из воюющей России в мирную Японию. В 1922 году она вывезла туда и старшую сестру, ставшую к тому времени достаточно известной художницей.

В Cтране восходящего солнца Анна Дмитриевна воспитала не одно поколение японских скрипачей. Но одной из самых любимых ее учениц была дочь младшего брата мужа, Эйсуке, малышка Йоко. Русские тетушки Анна-сан и Варвара-сан начали учить племянницу игре на пианино и рисованию уже с трех лет. В начале 60-х Йоко Оно покинула Японию. Перебралась в США, где вскружила голову главному «битлу» - Джону Леннону. А в 2007 году во время своего визита в Россию Йоко навестила тверскую вотчину. Провела здесь целый день и была так очарована, что, прощаясь, сказала: «Мне кажется, что я вернулась в свой дом из долгого-долгого путешествия. Здесь, в этих стенах, меня не покидало странное чувство, что я наполовину русская».