Олег Зинченко: Без русского языка не сколотишь и сапога
Почему новое время так падко до канцеляризмов и заимствования чужих слов?
Десятки лет на улицах наших городов стояли ёмкости с песком. И написано на них было «песок». Но вдруг наступило время, когда простое слово перестало устраивать кого-то. И вот уже — «противогололёдные материалы».
Чем песок плох? Загадка.
Почему резюме лучше автобиографии?
Почему лонгслив, а не футболка?
Агломерация, а не предместье?
Почему?..
Если уж на то пошло, то не противогололёдные, а скорее - противогололедичные. Ведь гололёд и гололедица — разные вещи. И песком, пусть и солёным, с гололёдом бороться невозможно. А с гололедицей — самое то. Потому что гололедица — это то, что на земле (дороге, тротуаре). А гололёд — это то, что не только на земле, а на всём — проводах, стенах, столбах...
Может это люди, пишущие технические регламенты, чтобы оправдать свою важность, специально избегают понятных слов? Для них песок — что-то от простого люда, а противогололёдные материалы — признак образованности? Шут их знает.
Но иначе, чем объяснить, что средняя школа превратилась в МОУ СОШ? А район в муниципальное образование?
Сейчас уже многие не помнят, что компьютер в СССР назывался ЭВМ — электронно-вычислительная машина. Просто и понятно.
Фитнес был зарядкой. Не той, что в телефон втыкают, а той, что организм взбадривает. Недоброжелателей хейтерами не называли, гримёр не мечтал называться визажистом, потому что он мечтал продлить очарование того, кого гримировал, а не сделать его гламурным, и хороший портной не гнался за бестелесным званием модельера.
Впрочем, русский язык — он таков, идёт за народом. Какие слова в ходу, те и обретают место в словарях со временем.
Поэтому, пожалуйста, не вбрасывайте в нашу речь всяческий словесный мусор. Приживётся канцеляризм или пережовка иностранная — не вытравим. Особенно это бюрократов касается, так как их придумки в документах живут.
А то, что написано пером, как известно, не вырубишь и топором. Кстати, слово «топор», по одной из версий, к нам пришло из древнего Ирана.



MAX