Андрей Удальцов: Два парада

Двадцать четвертая годовщина Великого Октября. Традиционный в такой день военный парад. Враг у самых стен столицы. А по Красной площади торжественным маршем чеканят шаг пехотные батальоны. Ровными, как по линейке, колоннами проходят танки. Все как обычно, с той только разницей, что войска после парада отправятся не в казармы, как в мирные дни, а сразу на передовую.

Не обошлось и без накладок. По соображениям безопасности, время начала парада пересекретили. И киношникам, которым предстояло его снимать, сообщили о его начала в самый последний момент. Они примчались на Красную площадь, когда по брусчатке уже маршировали войска, пропустив самое главное – вступительную речь Сталина с Мавзолея. Без речи вождя сюжет на экраны выпускать нельзя. Что делать? Выход нашли в тот же вечер. Точнее – ночью. На одной из станций метро сколотили из досок что-то типа трибуны. И Сталин, уже под камеры, без бумажки повторил слово в слово свое выступление утром с Мавзолея. С одной небольшой разницей – тогда он был в ушанке, на улице подморозило, шел снег. А – теперь в обычной офицерской фуражке.

На самом деле, 7 ноября 1941 года состоялся не один, а два парада. Кроме Москвы, еще в Куйбышеве, нынешней Самаре. Туда к тому времени были эвакуированы из столицы правительственные учреждения и посольства зарубежных стран. На трибуне - тогдашние первые правительства СССР. Командовал парадом маршал Климент Ворошилов. Среди зрителей - иностранные послы и военные атташе почти из тридцати стран. Этот парад стал самым многочисленным за годы войны. Торжественным маршем по главной площади города прошли двадцать пять тысяч солдат и офицеров Красной Армии. Почти сотня танков. Грузовики с пушками. В небе пролетело двести самолетов, включая тяжелые бомбардировщики. В Москве авиации не было вовсе.

Длился парад в Куйбышеве полтора часа. И произвел большое впечатление, особенно, на дипломатический корпус. Все спрашивали: откуда у Красной Армии столько людей и техники для парада? Значит, у русских есть резервы. И они могут сражаться. Не просто сражаться, но, как окажется всего через месяц, громить врага. Войска из Куйбышева в тот же день погрузились в эшелоны и двинулись на защиту Москвы. У стен, которой гитлеровские полчища вскоре будут разгромлены. И драпанут обратно на Запад, бросая в панике технику и горы трупов, почти на двести километров. План «Барбаросса» потерпит полный крах.

И это станет началом конца Третьего рейха.