Кристина Воробьёва: Когда война становится преступлением

Нет, то, что происходит на Ближнем Востоке – это не война. Как бы это не казалось диким или непонятным, но на сегодня настоящая война – это крайне заорганизованное и зарегулированное целой кучей международных договоров, актов и меморандумов действие. Её ведение регламентируют и четыре Женевских конвенции с тремя дополнительными протоколами, и три Гаагских конвенции, и Устав ООН, и многочисленные Резолюции его Совбеза, плюс – немалое число международных договоров и деклараций. В них просто до мельчайших шагов расписано, как должны вестись бои, чтобы война действительно оставалась крайним легальным способом решения политических конфликтов и не перерастала в преступление.

Главная мысль всех этих договоров и актов – война не должна вестись в отношении мирного населения. Любая из сторон конфликта обязана всеми имеющимися способами защищать мирных граждан, к какому бы государству они не относились.

А вот тут надо рассказать о реальной трагедии маленькой девочки Хинд Раджаб.

Это случилось почти полтора года назад. По непонятным для меня причинам, случай, получивший в мире широчайшую огласку и вызвавший неимоверный резонанс, у нас, в России остался почти неизвестным. Возможно, кто-то посчитал, что огласка вызовет всплеск антисемитизма или подольёт керосина в топку исламского радикализма, не знаю. Я сама узнала о нём почти случайно и сначала подумала, что это фейк или преувеличение. Но тщательная проверка фактов, к сожалению, убедила в обратном.

29 января 2024 года в районе Тель аль-Хава в секторе Газа погибли пятилетняя палестинская девочка Хинд Раджаб, её семья и два парамедика, представители палестинского «Красного Полумесяца», пытавшиеся её спасти. Трагедия эта была не одномоментной, когда в машину просто попал шальной снаряд, девочку уничтожали несколько часов, во время которых она не переставала просить о помощи.

Хинд Раджаб со своими родственниками в чёрном автомобиле «КИА» пыталась покинуть зону активных боевых действий. В районе заправки Фатхи Ясин в Тель аль-Хаве машина была атакована израильскими танками. Шесть человек, включая дядю Хинд, тётю и их четверых детей, были убиты. В живых в запертом автомобиле остались только Хинд и её 15-летняя двоюродная сестра, Лаян Хамада. Которая и вызвала скорую помощь. В слезах Хамада сообщала (запись её слов не сложно найти в Интернете): «Они стреляют в нас. Танк прямо рядом со мной. Мы в машине, танк прямо рядом с нами». Хамада пыталась объяснить диспетчеру «Красного полумесяца» ситуацию, однако связь вскоре прервалась. Диспетчер перезвонила, но трубку взяла уже другая плачущая девочка. Это была Хинд. Сквозь рыдания она рассказала, что сестру убили, а она теперь находится в машине, среди убитых родственников в темноте одна, и ей очень страшно.

Три часа диспетчер успокаивала по телефону маленькую пятилетнюю девочку, читала ей суры из Корана, говорила, что помощь уже в пути и скоро её спасут. Помощь, действительно, была в пути. Представителям «Красного полумесяца» удалось договориться с израильскими властями о том, чтобы они пропустили к месту трагедии машину скорой помощи с двумя парамедиками, Юсефом Зейнадом и Ахмедом аль-Мадхуном. Они почти доехали до места, успели даже сообщить, что видят машину Хинды и до неё остаётся не более 50 метров. Это было последнее их сообщение: машина, на которой красный полумесяц был выведен по всем бортам и даже на крыше, была уничтожена выстрелом из танка. Оба парамедика погибли.

Связь с Хинд тоже вскоре оборвалась. Последними её словами стало: «Я боюсь темноты, пожалуйста, спасите меня».

Только через 12 дней, когда израильская армия покинула территорию, были найдены тела Хинд, её родственников и парамедиков. Автомобиль Хинд был изрешечен пулями, а машина скорой помощи просто уничтожена.

Вы можете сказать, что по одному такому случаю, по одному военному преступлению, а в том, что это было именно тяжкое военное преступление никаких сомнений ни у кого нет, нельзя судить о боевых действиях в целом. Согласна. Но с одной оговоркой: в таком случае виновные в этом преступлении должны быть найдены и строго наказаны.

Но израильские власти долгое время вообще отрицали свою вину. Говорили, что их танков в этом районе вообще не было. Однако тщательное расследование, опирающееся на спутниковую съёмку, показало, что танки там-таки были, включая танк «Меркава», стоявший в непосредственной близости от машины Хинд. Эксперты ООН 19 июля 2024 года заявили, что убийство Хинд, её семьи и парамедиков является военным преступлением, требующим международного расследования. На израильских военных, включая подполковника Бени Агарона, командовавшего операцией в этом районе, был подан иск в Международный уголовный суд (МУС). Однако Израиль не провёл открытого расследования, а официальные лица либо отрицали причастность, либо игнорировали запросы о комментариях.

На сегодняшний день за гибель Хинд и других жертв трагедии никто наказания не понёс, хотя с тех пор прошло почти полтора года. МУС пока не вынес никакого решения, а израильские власти, по меткому выражению журналистов The Guardian, чтобы избежать ответственности, используют тактику «отрицай, отклоняй, обманывай». Видимо ожидая, когда о трагедии просто забудут.

Так вот, отдельное военное преступление, совершаемое конкретным человеком, не может как-то характеризовать всю войну. Но когда это преступление не расследуется, а, напротив, прикрывается на самом высоком государственном уровне, провоцирую и заранее оправдывая новые преступления, преступником становится само государство, точнее – его руководство.

И тогда вся война становится преступлением.