Андрей Удальцов: Укрощение «кобры»

Сколько историков – столько и мнений. Речь – о помощи союзников, прежде всего, США вооружением, продовольствием, промышленным оборудованием и много еще чем. На этой неделе как раз исполнилось ровно 85 лет, как в Штатах был принят закон о ленд-лизе. Это случилось 11 марта 1941 года. Правда, чтобы протолкнуть его через Конгресс и Сенат президенту Франклину Рузвельту пришлось даже пойти на хитрую уловку. В Штатах тогда хватало политиков-изоляционистов, считавших что Америке ни в коем случае и ни в каком виде не надо вмешивать в европейскую мясорубку. Рузвельт, напротив, считал ленд-лиз отличным шансом разогнать на военных заказах экономику, чтобы выбраться из депрессии. И присвоил закону номер 1776. Для американцев эти цифры святые. В 1776 году была провозглашена независимость США. И уловка сработала. Отвергнуть закон с таким ни у кого не поднялась рука. И он единогласно был принят Конгрессом и Сенатом. Правда, первым адресатом американской помощи был вовсе даже не СССР, а Британия. А Союз, напротив, находился под американскими санкциями из финской войны. Да-да, уже тогда они включали против нас этот механизм. Позиция изменилась после нападения Гитлера на СССР. Тут уже был не только экономический, но и стратегический интерес. Рузвельт и другие здравомыслящие политики, а не отморозки типа Трумэна, понимал: если падет СССР, Гитлер неминуемо разделается и с Англией, а там с большой долей вероятности в компании с Японией примется уже за США.

Превозносить значение ленд-лиза до небес, конечно, же не стоит. Как и опускать, ниже плинтуса. Помощь, говоря объективно, была нам нужно, особенно, в первые полтора-два года войны, пока эвакуированные на Восток военные заводы не раскрутились на полную мощь. А по некоторым позициям ленд-лизовские поставки, говоря объективно, имели ключевое значение. Взять, к примеру, алюминий. Уже к осени 1941 года СССР из-за фашисткой оккупации потерял практически все промышленные мощности по его выпуску. А ведь алюминий — это не только самолеты и авиационные моторы, но и танковые двигатели в тех же Т-34 – основе нашего бронированного кулака. Кстати, о танках. Только получив из-за океана необходимые станки, мы стали, наконец, выпускать пятискоростную коробку передач для Т-34. С легким переключением скоростей. И механикам-водителям уже было не надо, как прежде, чуть не всей своей массой наваливаться на рычаг, что перебросить скорость.

В истребительной авиации ВВС Советской Армии к началу 1944 года, по подсчетам историков, примерно каждый пятый, а то и четвертый самолет был ленд-лизовским. Особенно по душе нашим летунам пришлась американская «Аэрокобра», которой вооружались целые гвардейские полки. К слову, двое из первой тройки самых результативных советских асов вторую половину войны били фашистских стервятников как раз на «Кобре». Это – Александр Покрышкин и Григорий Речкалов. Но самый-самый Иван Кожедуб оставался верен отечественным истребителям – Ла-5, затем – Ла-7.

И еще один эпизод. В конце апреля 1945 года первыми в Берлин вошли американские танки. За рычагами которых сидели наши танкисты. Первый механизированный корпус 1-го Белорусского фронта был укомплектован ленд-лизовскими танками «Шерман».

Вообще номенклатура заморских поставок была обширной. Не забудем и про лекарства, которыми лечили наших раненых в госпиталях.

Вывод? Он давно известен и очевиден. Фашизм разгромила Советская армия. Американцы нам просто немного помогли. Сначала своими поставками, затем открыв полноценный Второй фронт в июне 1944 года, высадкой в Нормандии.

Помогли, причем не безвозмездно. Ленд-лиз составил всего лишь около пяти процентов (кто-то считаешь, что чуть больше) от общего объема продукции, выпущенной самим СССР в годы войны. Часть поставок шла в кредит. Потерянная в боях техника вообще не оплачивалась. Тем не менее, окончательно мы с ними расплатились только, если не ошибаюсь, в начале двухтысячных.

Помогли, не только нам, но и Британии, Китаю. И конечно себе, в первую очередь. Благодаря ленд-лизовским заказам, как и предвидел Рузвельт, они здорово раскрутили свою промышленность. Рузвельт понимал, что время дорого, и не тратил его на уговоры прижимистых бизнесменов. Государство строило заводы за свой счет и предавало их частным компаниям в концессию. Дебет с кредитом свели уже потом, после войны. Войны, из которой Америка, забыв про депрессию, вышла процветающей страной. В то время как Европа, лежала в руинах. Такие вот дела.