Терзая ген творца

Режиссер Виталий Барковский хорошо известен как в белорусском, так и в российском театральном мире. Заслуженный деятель искусств Беларуси, лауреат премии Президента Республики Беларусь «За духовное возрождение» теперь возглавляет один из старейших русских театров – Смоленский драмтеатр им. А.С. Грибоедова.

На белорусской сцене постмодернистские постановки Барковского идут и по сей день. В них, как теперь и в Смоленске, мастер отступает от хрестоматийных сюжетов, потому как его интересует не история как таковая, а то, как она влияет на человеческие характеры.
– В Смоленске я поставил уже три спектакля – «Муж для поэтессы», «Поздняя любовь» и «Вишневый сад». Казалось бы, можно уже познакомиться с труппой, с театром. Не тут-то было. Все как в первый раз. Все очень сложно. Театру сейчас вообще очень сложно. Такой огромный информационный вал, такая свобода выбора! Очень легко забыть о воспитании чувств и мыслей, – говорит Виталий Барковский. – Знаете, кто является для меня подлинным современным художником? Тот, кто в первую очередь постигает уже накопленный культурный опыт – в театре это наследие Станиславского, Гротовского, Мейерхольда, Кантора – и идет дальше.
В Минске и Витебске режиссер бывает часто. Здесь живут его близкие и друзья. А в первые дни марта Виталий Барковский сделал подарок минским театралам – привез смоленский коллектив со спектаклями «Ревизор», «Ромео и Джульетта», «Вишневый сад», «Грех» и «Benvenuto, Отелло!» в Минск. Артисты выступили на сцене Белорусского музыкального театра. Что же изменилось в эстетике Барковского, а что осталось прежним? Ответ на этот вопрос у каждого зрителя свой.
Гастроли состоялись обменные: в эти же дни труппа Белорусского музыкального театра показывает смоленским театралам «Аршин мал алан» У. Гаджибекова, «Юнону» и «Авось» А. Рыбникова, «Летучую мышь» И. Штрауса, «Однажды в Чикаго» Дж. Кандера, Дж. Стайна, Г. Миллера и «Кармен-сюиту» Ж. Бизе/Р. Щедрина, дивертисмент из балета «Щелкунчик» П. Чайковского. В Смоленске белорусские постановки давно не в диковинку. Здесь давно играют пьесы Алексея Дударева и Елены Поповой. К слову, именно с Еленой Барковский завоевал множество Гран-при.
– Конечно, белорусская и российская театральные школы дают свой опыт, дополняют друг друга, – сравнивает национальные школы режиссер. – Но после этого все равно надо куда-то ехать и учиться. Терзать свой ген творца.
Как стать еще более интересным? Что сделать, чтобы зритель почувствовал красоту в тихом слове? Казалось бы, за свой долгий творческий путь Виталий Барковский уже должен был найти ответ на эти вопросы. Но нет. Мастер по-прежнему в поиске.
– Чтобы быть интересным, необязательно рвать на себе рубашку. Заставьте ребенка плакать на сцене – и в зале тоже заплачут. Это чистая техника. Но далеко не все хорошие спектакли, как и не все великие музыкальные произведения, эмоциональны. Есть еще и невидимая партитура чувств, о которой говорил Эфрос. Есть тончайшие тихие уголки души, где эти ноты едва слышны. Как у Альфреда Шнитке в симфониях, где скрипка борется с оркестром минут двадцать: оркестр ее подавляет, но она все равно пробивается, а в финале, в конце концов, остается только ее звучание.
В коллективе Смоленского театра 33 актера и 130 человек обслуживающего персонала. Барковский считает, что это много. В свое время, когда он был артистом (а денег было не особо много), он не считал зазорным  красить декорации. Точно так же сегодня он не считает зазорным искать к  каждому актеру свой подход, чтобы помочь ему раскрыться.
– Театр, при всех актерских амбициях и благородных задачах, это еще и фабрика. Фабрика по выпуску «продукции» – со своим планом и своими проблемами. Мы вынуждены преследовать не только художественные, но и вполне приземленные цели: чтобы у нас не пустовал зрительный зал. Никуда от этого не денешься. И есть два выхода из этой ситуации. Первый – стремиться удивлять зрителя новой идеей, новыми поворотами сюжета, интересной игрой актеров. Или хотя бы, как тактично говорил мой учитель Анатолий Эфрос: «Надо подкрасить воду. В подкрашенной воде мертвое кажется сказочным». Это когда светом, оформлением, костюмами скрывают недостатки плохой игры или драматургии, – говорит Барковский. – Наш театр старается следовать по первому пути. А актерство, на мой взгляд, вообще замечательная профессия. В актеры, убежден, идут люди, которые хотят удовлетворить свой эгоизм. Ведь сегодня они выходят на сцену, словно на подиум, и смотрят на вас сверху вниз. Заметьте, в древнем театре было по-другому: тогда сцена находилась в нише. Такое вот завоевание нового времени.

Екатерина ГАБЫШЕВА