Юрий Ряшенцев: Людмила Гурченко сказала: Глаза мои надо снимать, а он снимает их ноги

 Фото: автора

Однажды поэт Евгений Евтушенко написал в своей статье, что Юрий Ряшенцев воскресил мушкетерский дух. И действительно, после выхода фильма «Три мушкетера» песня на его стихи «Пора, пора, порадуемся на своем веку» звучала из каждого окна.

Но сам Юрий Евгеньевич признавался, что не находил в кинокартине того шампанского, которое должно сопутствовать экранизации произведения.

Распространял вокруг себя ауру жизнелюбия

Однако он сравнивал себя с мушкетером, когда в послевоенные годы вместе с друзьями сражался со шпаной с Усачевского рынка. Хулиганы, конечно, играли роли гвардейцев кардинала. Юрий Евгеньевич – вообще, из того типа людей, кто воспринимает происходящее как увлекательную игру. Характерная черта настоящих оптимистов!

Неслучайно вышеупомянутый Евгений Евтушенко писал про коллегу по поэтическому цеху, что он распространяет вокруг себя ауру жизнелюбия. В этом убедилась и корреспондент «Союзного Вече», побывавшая на творческом вечере Юрия Ряшенцева в клубе Чтения поэзии Переделкино. А пригласил его поэт, прозаик и журналист Максим Жуков, выступивший модератором встречи.

На вечере Юрия Ряшенцева сопровождала его супруга – либреттист, многолетний соавтор своего мужа – Галина Полиди, которая, к слову, на 29 лет моложе его. Однако поэт старается соответствовать своей жене и коллеге.

В свои 94 года Юрий Евгеньевич бодр, подтянут и стильно одет – в розовую рубашку и модные кроссовки. И выглядит, как минимум, на десять лет моложе.

Желающих напитаться этим духом жизнелюбия было так много, что поначалу собравшиеся в библиотеке Дома творчества зрители, когда обнаружилась нехватка посадочных мест – переместились в Актовый зал. Юрий Евгеньевич удерживал внимание публики на протяжении двух часов: читал свои стихи и вспоминал случаи, связанные со спектаклями и кинофильмами, в которых он принимал участие.

(Пользуясь случаем и помощью Максима Жукова, автор этих строк поинтересовалась у поэта, что его связывает с Беларусью. Оказалось, что в Синеокой в издательстве «Ковчег» вышла его книга «Когда мне было лет семнадцать». Также здесь вместе со своим другом, поэтом-песенником Юлием Кимом он побывал на бардовской рыбалке). 

Как Георгий Товстоногов «увел» спектакль у Марка Розовского

Начался вечер с воспоминаний Юрия Евгеньевича о его работе над спектаклями «Бедная Лиза» и «История лошади» по рассказу Льва Толстого «Холстомер». 

Кстати, Юрий Ряшенцев однажды рассказывал, как последний был целиком создан Марком Розовским, а Георгий Товстоногов его «увел». Поначалу «История лошади» ставилась в Малом зале питерского БДТ. Потом Ряшенцева и Розовского позвал к себе Товстоногов и объявил, что худсовет решил перенести спектакль на Большую сцену.

Через некоторое время Марка Розовского снова пригласили в кабинет к Георгию Товстоногову, и заведующая литчастью объявила, что ленинградский горком категорически против фамилии Розовский в качестве создателя спектакля.

Правда Марка Григорьевича заверили, что его имя – как автора инсценировки – останется на афише спектакля. 

Поначалу режиссер возразил, что не согласится на сопостановку. Но ему ответили, что речь не идет о сопостановке, нужно спасать спектакль, поэтому Георгий Александрович готов подписать его своей фамилией.

Начались гастроли спектакля в Москве. Помощница Товстоногова попросила Юрия Ряшенцева и Марка Розовского выйти с ними на сцену. И это означало, что они согласились «отдать» спектакль, что, в конце концов, они и сделали. Однако Юрий Евгеньевич впоследствии говорил, что они все-равно хорошо относятся к Георгию Товстоногову. Несмотря на случившийся, так сказать, инцидент. 

Кстати, фильм «Три мушкетера» тоже вышел из шинели одноименного спектакля. Об этом и не только рассказал сам Юрий Ряшенцев. А «Союзное Вече» записало его самые яркие рассказы.  

О фильме и спектакле «Три мушкетера»

- Фильм «Три мушкетера» мы делали наряду со спектаклем. Одноименная постановка шла в театре Юного зрителя. Д Артаньяна там играл замечательный актер Володя Качан.

Мы очень любили этот спектакль, а вот фильм нам не понравился. И я даже понимаю, с чем это связано. Дело в том, что спектакль «Три мушкетера» был иронический. Ну что русский автор будет притворяться, что знает Францию и Париж… А надо притворяться, потому что если ты играешь Францию, должна быть какая-то французская подпорка.

Все эти «Мерси-боку» и прочие прибамбасы, которые там использовались, мне нравились.  Казалось, что в этом есть какое-то оправдание того, что мы делаем.

Как вы помните, в фильме звучит песня «Есть в графском парке черный пруд». Мне было интересно написать это произведение, потому что это был пример темной старой  французской баллады. 

 О песне «Ланфрен-Ланфра» в фильме «Гардемарины, вперед»

 - После невероятного успеха «Трех мушкетеров» решили делать похожий фильм – «Гардемарины, вперед».

Эта песня написана как реклама этой картины. И причем по просьбе Михаила Боярского.

Однажды ко мне пришел актер и сказал, что ему нужна песня, «с которой я умру». Ну я и написал «предсмертную» композицию опять-таки в традициях старинных французских песен. 

 Меня многие спрашивают, что такое «Ланфрен-ланфра». Но мы же не спрашиваем, например, что значит «Ай люли - люли». Это необъяснимо.

О работе с Людмилой Гурченко

- С Людмилой Гурченко мы работали над фильмом «Рецепт ее молодости». В период производства картины несколько раз ссорились.

Однажды снималась сцена с огромным количеством длинноногих девушек, танцующих канкан под руководством Гинзбурга (Евгений Гинзбург – режиссер ленты – прим. ред).

В этот момент ко мне подошла Люся и с возмущением в голосе говорит: «Глаза мои надо снимать, а он снимает их ноги. Скажи ему». Я посоветовал Людмиле Марковне разобраться с Гинзбургом самой. Люся обиделась, а я подумал, что ничего страшного, еще помиримся.

На следующий день приезжаю на съемку. Навстречу выходит Людмила Марковна в белом боа - роскошна, невероятно хороша собой. Здороваюсь с актрисой, на что она мне сквозь зубы отвечает: «Здрасьте». Прошел мимо, и между нами воцарился период охлаждения отношений.

После этого Юрий Ряшенцев рассказал, как однажды практически вся съемочная группа поехала  к Людмиле Марковне домой. Актриса жила в квартире в Гороховском  переулке. Она попросила внести в картину некоторые правки и хотела пообщаться с киношниками.

Юрий Евгеньевич вспоминал, как уже дома актриса попросила своего мужа саккомпанировать какую-то музыку, а потом стала под нее танцевать. При этом вся группа сидела подавленная, поскольку тексты уже написаны, а теперь все придется переделывать. Тем не менее, работа над фильмом благополучно завершилась.

А самым запоминающимся для Юрия Ряшенцева стал финальный аккорд съемок.

- У нас остались завершающие номера, где Людмила Марковна в свой последний выход к публике должна спеть героям отповедь. В них принимал участие Симфонический оркестр кинематографии, - продолжил Юрий Ряшенцев.

- И вдруг она говорит: «Я придумала, что буду петь не в своей музыке, а каждому герою – в его музыке». Я ответил, что это замечательная придумка, но на ее воплощение нужно две-три репетиции. Да и следует поменять текст. Однако Люся настояла на своем: «Нет, сделаем все сейчас, вот здесь».

Я попросил помощника режиссера запереть меня в комнате и дать карандаш с бумагой. Пока Люся пела, я писал текст. А в финале Людмила Гурченко сказала: «Браво, Ряшенцев!».

Вот таким оказался самый большой эксперимент в моей жизни. Мы помирились. Музыканты из оркестра кинематографии застучали смычками в знак одобрения.   

Завершился вечер посвящением виновнику торжества стихотворения поэта Игоря Волгина, которое прочел Максим Жуков. А еще Юрию Ряшенцеву подарила цветы маленькая дочка Игоря Леонидовича.