Голос с небес

Оперным певцом старейшине белорусской сцены посоветовал стать сам маршал Жуков

Михаил Дружина – старейшина белорусской оперной сцены. Визитной карточкой певца стали партии Досифея из «Хованщины», Пимена из «Бориса Годунова» и Собакина из «Царской невесты». В свои 87 лет бас заслуженного артиста Беларуси звучит по-прежнему мощно. Но мало кто знает, что Дружина, получивший главную белорусскую театральную награду – «Хрустальную Павлинку», попал в искусство благодаря авиации, а петь в опере ему посоветовал лично маршал Жуков. Он никогда не мечтал стать артистом, потому как родился в обычной деревенской семье на Украине. Его отец был кузнецом с золотыми руками. Он с детства приучал сына к мужской работе, поэтому и сейчас оперный певец все делает сам: может борщ сварить, машину починить, посадить огород, дом построить. В роду Дружины никто не был связан с музыкой. Разве что бабушка хорошо пела.
Парень мечтал работать в школе, окончил педучилище. Но планам помешала война. Дружина попал в авиацию.
– Первый раз я поднялся в воздух в августе 1941 года на «кукурузнике», – вспоминает летчик первого класса, майор в отставке. – Первый полет воспринял как должное: нужно было выполнять приказ. Но когда освоил фигуры высшего пилотажа, мне понравилось летать. Особенно с удовольствием делал «бочку».
Дружина с грустью замечает, что ему не довелось «повоевать как следует» – он служил инструктором на Западном фронте. Однако это не помешало поющему пилоту, как прозвали аса однополчане, заслужить орден Красной Звезды, орден Отечественной войны второй степени, медали «За боевые заслуги», «За победу над Германией» и другие награды.
После войны Дружину направили служить в Пинск. Когда в часть заглядывало начальство, то его обязательно приглашали спеть. Порой обладателя шикарного баса срочно вызывали на концерт в другой конец великой страны, и тогда ему приходилось самому туда лететь. На одном из таких концертов его голос услышали специалисты из Минска и удивились, что такой талант пропадает в глубинке. Именно они поспособствовали, чтобы Дружину перевели служить в столицу, и уговорили его поступать в Белорусскую консерваторию музыки.


– Ходить на занятия у меня не всегда получалось, – не скрывает собеседник. – Я улетал на задания в самых разных направлениях и часто задерживался из-за плохих погодных условий – в общем, совмещать службу и учебу было сложно. При этом я умудрялся даже стипендию заслужить – 275 рублей. Это было хорошим финансовым подспорьем к зарплате. Я смог даже приобрести «Москвич», который не раз выручал, помогая не опаздывать на учебу.
Он старался успеть везде и даже умудрялся осваивать игру на фортепиано без отрыва от службы. Летчик музицировал под... крылом самолета. «Рояль же с собой в полет не возьмешь, – объясняет он свою задумку, – вот мне и пришлось нарисовать черные и белые клавиши на фанере и в свободную минуту на этом инструменте играть. Порепетировав таким образом, я умудрялся сдавать зачеты и хорошо учиться!
Однако старший лейтенант старался, чтобы увлечение музыкой не мешало службе, поэтому четко выполнял все задания и ночью, и днем.
– Порой полеты были настолько сложными, что с меня сходило по несколько потов, – рассказывает он. – А ночью, когда тянуло в сон, я обязательно что-нибудь напевал.


На первом месте у Михаила Дружины были, понятно, самолеты. Серьезно задуматься о музыкальной карьере ему посоветовал сам маршал Жуков. Их пути пересеклись в 1952 году. Второкурсник Дружина тогда поехал навестить родителей, но его срочно вызвали в часть, чтобы выступить перед высоким начальством. Концерт затеяли после совместных учений войск Варшавского договора. Обойтись без Дружины было никак нельзя: летчик, исполняющий арии, – это ведь настоящий гвоздь солдатской программы.
– Я до сих пор помню, как в лесу под Барановичами поставили большую брезентовую палатку, сделали сцену из свежих сосновых досок. На поляне собрались генералы, маршалы, члены правительства, – вспоминает Михаил Афанасьевич. – Я, старший лейтенант, пел впервые перед такими авторитетными зрителями – ниже полковника никого не было, а в центре сидел сам Жуков. Естественно, я очень волновался, но расхрабрился быстро – меня к тому же поддержали бурными аплодисментами. Я исполнил «Песню варяжского гостя», «Куплеты Мефистофеля», а специально для Жукова мне заказали его любимую украинскую песню «Дывлюсь я на небо».
Жуков лично подошел поблагодарить старшего лейтенанта Дружину. «Молодец, вам бы надо в опере петь», – посоветовал он, пожимая мне руку. А я от растерянности поклонился несколько раз, потом принял стойку «Смирно» и ответил: «Служу Советскому Союзу!» После Жукова горячо жали мне руку и все другие высокие гости. После этого концерта командир стал без проблем отпускать меня на занятия в консерваторию.
Дружина выполнил наказ Жукова: более полувека он поет на белорусской оперной сцене и не жалеет, что попрощался с небом.
– Летать, конечно, интересно. Это героическая профессия, – соглашается он. – Но петь приятнее, потому что ты доставляешь людям удовольствие.
Ему близки лирико-драматические образы. Особенно Дружине нравилось исполнять партию Мефистофеля, потому что «там было где развернуться». Одна из любимых – и партия Мельника в «Русалке», ведь петь приходилось, играя роль сумасшедшего. А это очень сложно и интересно. С удовольствием он был и Сусаниным. Но с особым чувством Дружина всегда исполняет песни военных лет, потому что знает на своем опыте, что такое война.
Он пережил многое. Но, несмотря ни на что, Михаил Афанасьевич остается настоящим оптимистом. Такие они, люди старой закалки! А как может быть иначе, если душа поет.
Кстати, внук Дружины, вдохновившись басом своего деда, поступил в музучилище на класс бас-гитары. Возможно, это положит начало музыкальной династии.

Ирина ПРИМАК