[02] Старые новые мифы

Пока специалисты-литературоведы рассуждают о буме биографического жанра, издатели тем временем отвечают на читательский спрос выпуском новых жизнеописаний знаменитостей – исторических деятелей, писателей, композиторов. Чем объясняется всплеск интереса к документальному повествованию? Как развивается и чем дышит биографический жанр сегодня?
Этим и другим вопросам был посвящен «круглый стол» в Центральном Доме журналиста. В разговоре участвовали прозаик Алексей Варламов, автор биографий Алексея Толстого, Михаила Пришвина, Александра Грина и Григория Распутина в серии «ЖЗЛ», филолог Олег Лекманов (Осип Мандельштам в «ЖЗЛ») и Сергей Есенин (издательство Vita Nova), поэт и критик Валерий Шубинский (Николай Гумилев и Михаил Ломоносов в Vita Nova).
Как считает лауреат литературных премий Александра Солженицына и второй премии «Большой книги 2007» Алексей Варламов, всплеск интереса к биографическому жанру отчасти связан с нынешним отсутствием цензуры. В советское время по известным причинам возможности биографической книги были ограничены, а с открытием доступа к архивам стали появляться полные биографии. «Раньше именно художественная литература могла себя больше реализовывать, цензура была ей подспорьем. Ничего равновеликого деревенской прозе в советской время создано не было», – убежден А. Варламов. Свою задачу как биографа писатель видит в демифологизации личности. «Я исхожу из того, что никому нельзя верить. Мои герои были склонны к сознательному мифотворчеству. Расставить акценты и показать, какую легенду создал о себе человек и почему именно такую – вот что для меня интересно».
Олег Лекманов, между тем, убежден, что лучшие писательские биографии были написаны в Советском Союзе, например «Пушкин» Лотмана: «Я думаю, он не пожертвовал ни буквой». Вторая по значимости, с точки зрения Лекманова, биография – «Жизнеописание Михаила Булгакова» Мариэтты Чудаковой. «Выдающиеся личности сами создавали свой миф, – полемизирует с Варламовым О. Лекманов. – Мне кажется, более важно разобраться в том, какой миф порождали тогдашняя публика и последующие поколения».
Говорили мастера биографического жанра и о личном отношении к своим героям. Алексей Варламов признался, что никогда бы не взялся писать про Андрея Платонова, которого очень любит, потому что исследователю, который «близко смотрит», приходится вскрывать и темные стороны личности. «Поэтому в качестве героев выбираю людей, к которым отношусь благожелательно, но беспристрастно», – сказал он.
А Валерий Шубинский рассказал, что для него невозможно создавать книгу о писателе, которого он не любит. Вместе с тем «рядом сидит автор, – кивнул он на Алексея Варламова, – который написал биографию Распутина».
Варламов парировал, что занимался Григорием Распутиным в основном «как проблемой». Работа с источниками стала работой исследователя: «все врут; вокруг этой фигуры – взвихренное поле». «Есть факты, и есть интерпретация фактов: эти вещи надо разделять. Я всегда показываю границы того и другого, расставляя вёшки. И все-таки занимаюсь демистификацией», – настаивает Алексей Варламов.
Валерий Шубинский подытожил рассуждения коллеги об изысканиях биографа: «Ломоносов говорил Миллеру, что история субъективна. Так и мы имеем дело не с фактами, но с источниками, по которым можно догадаться, что было. Определить объективную истину очень трудно. Разрушая мифы, мы, так или иначе, создаем новые». В этой связи О. Лекманов посетовал, что по многим биографическим книгам видно, как автор эффектно создает концепцию, но при этом сам не верит в то, что написал. На это В. Шубинский заметил, что факты, не подходящие под концепцию биографа, должны ее усложнять, а не подгоняться под нее. «Мы все заложники того, что писали до нас», – констатировал он. Так или иначе, образ жизни знаменитостей продолжает оставаться в поле пристального внимания писателей и подвергается осмыслению на самых разных уровнях.